> Есть что-то сужденное в умирании старого Тибета. Колесо закона повернулось. Тайна ушла. Тибету некого охранять, и никто не хранит Тибет. Исключительность положения как хранителя буддизма более не принадлежит Тибету, ибо буддизм, по завету Благословенного, делается мировым достоянием. Глубокому учению не нужны суеверия. Исканию истины противны предрассудки.
В результате, не сумев понять смысл «Посольства западных буддистов», Девашунг — правительство Лхасы — по наущению британских резидентов отказалось принять экспедицию и бесчеловечно задержало ее на долгие месяцы на Чангтанге, чуть не погубив всех ее участников. И Москвой, и Лхасой светлые Вестники были не просто отвергнуты — как и в Северном Тибете, в Москве участникам экспедиции угрожала «страшная опасность». Председатель ОГПУ СССР (в позднейшие годы — ГУГБ СССР, КГБ СССР, ФСБ РФ) Ф.Э. Дзержинский с большим подозрением отнесся к деятельности Рерихов в Москве и потребовал от них нанести визит на Лубянку с намерением, очевидно, допросить и арестовать художника и его семью. Приоткрывая страницы тайной истории экспедиции, Н.К. Рерих потом так вспоминал об этом:
+
В результате, не сумев понять смысл «Посольства западных буддистов», Девашунг — правительство Лхасы — по наущению британских резидентов отказалось принять экспедицию и бесчеловечно задержало ее на долгие месяцы на Чангтанге, чуть не погубив всех ее участников. И Москвой, и Лхасой светлые Вестники были не просто отвергнуты — как и в Северном Тибете, в Москве участникам экспедиции угрожала «страшная опасность». Председатель ОГПУ СССР Ф.Э. Дзержинский с большим подозрением отнесся к деятельности Рерихов в Москве и потребовал от них нанести визит на Лубянку с намерением, очевидно, допросить и арестовать художника и его семью. Приоткрывая страницы тайной истории экспедиции, Н.К. Рерих потом так вспоминал об этом:
> И еще веха. Один из моих друзей должен был повидать человека, чрезвычайно для него опасного. Конечно, все помыслы были к тому, чтобы по возможности избежать это роковое свидание. Странным образом, несколько раз это свидание не состоялось — появлялись какие-то неожиданные препятствия. Но, в конце концов, по-видимому, избежать этот опасный час было уже невозможно. Видимо, сила посылаемой мысли уже не могла помочь. Итак, мой друг, явившийся в назначенное место, ожидал. Время уже настало. Опасный человек еще не появился. Вдруг поднялось какое-то волнение, и оказалось, что этот злобный человек все-таки не доехал — сердце лопнуло. И такие меры бывают, когда уже нельзя иначе предотвратить.
