З.Г. Фосдик. Воспоминания о Рерихах

Отъезд Рерихов и Лихтманов из Москвы на Алтай

13 июня 1926 г.

Приехали рано утром, в 11 часов добрались до отеля и обнаружили там телеграмму, извещающую о прибытии наших любимых. Позвонили к ним в отель и узнали, что они уже приехали (телеграмма датирована 9 июня, как нам неоднократно и указывалось на это число)1 . Мы помчались туда и к огромной радости обнаружили Мать (Е.И.Рерих) с сыном (Юрием Рерихом). Как прекрасно они выглядели, и какая радость чувствовать их присутствие! Разговорам нашим не было конца. Прекрасные новости – я должна буду теперь на короткое вре- мя отправиться с Матерью к Анетт (на Алтай). Отец (Н.К.Рерих) встречался с Франком (Г.В.Чичериным) и нашёл, что он в доб ром здравии, но постарел. Они беседовали более часа. Мать рассказала мне об удивительных событиях своей жизни в Дарджилинге, где она напряжённо работала каждую ночь (с ясно слышанием и ясновидением) и всё записывала2 . Так много болезненных ощущений, телесно связанных с работой, но все они – великая жертва во имя знаний, которые она даёт другим. Путешествие было ужасным3 , судя по их описанию – невообразимые лишения. Мать 26 дней ехала верхом на лошади, все ис пытывали трудности при переходе высочайших пе ре валов, риск быть убитыми каждую минуту. Претерпевали страшный

22 июля 1926 г.

Уезжали 22-го — знаменательный день — похороны [Ф.Э. Дзержинского] и толпы людей, музыка, пушечные залпы, все выдающиеся личности проходят мимо — мы стоим на балконе [гостиницы «Большая Московская»]. Очень нервничаем, что можем опоздать к поезду; наконец подъехали три автомобиля, и мы, среди огромных толп людей, военных со знаменами, громкой музыки, удостаиваемся самых удивительных, необычных проводов. Люди дружелюбны, очень заинтересованы, наблюдают за нами, приветствуют нас, посылают приветствия далеким друзьям в Америке. Участники похоронной процессии на нашем пути великодушно расступаются, как по волшебству, даже почтительно, давая нам проехать. Незабываемый день, великий отъезд. Е.И. вспомнила виденный ею сон: пятеро идущих сквозь толпы, музыка, солдаты в синих фуражках, знамена, — и ей было сказано, что это в Москве.

Когда они вначале договаривались о приезде в Москву, пришла телеграмма от Чичерина о выдаче трехдневной транзитной визы, а затем вторая телеграмма — о гражданстве. Но консул в Урумчи сказал им, чтобы они ехали, он же скажет, что телеграмма пришла позже. И затем запечатал все важные бумаги и письма дипломатической печатью — тем самым рискуя своим положением, даже не заглядывая в бумаги, которых он прежде никогда не видел, ни мгновения не колеблясь и не сомневаясь, всецело доверяя Е.И. и Н.К. За это он получил кольцо и был приближен.

Все в Москве были изумлены, что такое огромное количество багажа не было подвергнуто таможенному досмотру. Грабарь сказал, что обычно даже два чемодана досматривают!