З.Г. Фосдик. Воспоминания о Рерихах

Алтай

27 июля 1926 г.

Два дня – 27 и 28 июля – мы плыли по реке Обь, по откры­тым просторам. Вели беседы, так много было нам дано, нас учи­ли каждое мгновение. Незабываемые дни. Очень жарко, бедная Мать ужасно страдала. Когда мы подошли к Барнаулу, выясни­лось, что катер, который должен был снять нас с парохода, не пришёл, так что потребовался целый следующий день, чтобы добраться до Барнаула. Мы сидели до трёх часов дня, пока не пришёл другой катер и не забрал нас. Становится прохладнее, берег стал круче, Обь огромная и такая широкая!

Вечером читали Послание от 19 июля:

«Ручаюсь за успех. Усвойте неслыханную серьёзность момента. Ус­войте ощущение центра Моей земли. Прочее бывшее – только игруш­ки сравнительно с настоящим. Считаю, как жемчужины, моменты вашего устремления, до того важна его наличность. Ящер подлый ту­шит огонь ваших шагов. Потому будем держать факел нерушимо. Соизмеримостью оценим подробности, подверженные колебанию. И тем охраним ствол дерева. Ту думу одобряю Радны относительно Бориса. Заставить Логвана и Поруму принять его в сотрудники».

Наши дорогие Родители также думают об Америке и о се­рьёзности положения. Говорили с грустью. Никто не может быть отброшен и наказан, все полезны или станут полезны, если не сейчас – в будущем. Если осуждать Мишеля (Г.Д. Гребенщикова), тогда почему не осудить Модру (Фрэнсис Грант) за ущерб, нане­сённый «Новому Синдикату» и «Корона Мунди», раз ведутся такие недозволительные разговоры об искусстве. Говорить с ни­ми решительно. Остаётся мало времени – если Логван (Луис Хорш) желает и намерен стать главой Америки, неужели он упустит такую возможность? Получать только деньги – какая это была бы ужасная карма!

Удивительное путешествие. На реке штормит.

Произошёл умилительный случай: маленькая девочка, про­ходя мимо Матери, указала на неё и сказала: «Вот она какая!». Бабушка девочки прошла и говорит, что та ей сказала: «Сидит тётя, у ней – шляпка, цветок на лице и нарыльник!» (это вуаль с рисунком цветка).

Вечером чудесная беседа. Послание от 20 июля:

«Ручаюсь за успех (3 раза). Урянхай необходим как резонатор для «Белухи». И нужно иметь нечто лёгкое и подвижное для «Белухи». Чую, что трудность «Белухи» не должна затруднять вас. Места будут охранены. Можно и должно думать о буддизме. Рука Моя чует, где неотложность. Можно не нарушать План чуждыми негодными мыс­лями. Лучше иметь год для роста духа. Чую, как могут появиться но­вые поездки. Нужно понять, как нарастает План новыми людьми, которые, подобно Быстрову, проявят преданность большую, нежели некоторые прежние. Ищу и подбираю. Думаю дать новые возможно­сти вам. Думаю помочь вам в будущем году. Думаю, как жаль прекра­щать творчество Фуямы. Не вижу лучшего обеспечения, нежели его картины. Я думаю, нужно найти урок лучший, поскольку Милтону картины Фуямы оказались важнее земли Ленину. Думаю, думаю, думаю».

30 июля 1926 г. Бийск

30 июля прибыли в Бийск после долгого дня путешествия по Оби. Приехали на полтора дня позднее расписания. Маленький город, очень тихий. Наняли возниц, четыре повозки, упакова­ли все вещи, вымылись, и у нас был целый день, чтобы провес­ти его вместе и получить сообщение. Мать сказала, когда в Аме­рике будут упрёки в связях с коричневыми (русскими), ответить – великий человек выше политики, по любой стране он проходит, впитывая лишь прекрасное.

1 августа 1926 г. Алтайское Через: Красный Яр

Отправились позже, чем запланировали. Мате­ри крайне не понравился наш возница Эдоков. Она сказала, что мы натерпимся с ним, и умоляла нас отказаться от него и взять других лошадей, телегу и возницу. Мы не послушали, но её сло­ва, как всегда, оказались пророческими. Из-за Эдокова путеше­ствие наше было очень опасным.

В Красный Яр прибыли поздно, не смогли найти ночлег, и пришлось ехать в село Алтайское, где была изба, полная народу. Николай Константинович и Морис сидели полночи, облоко­тившись локтями о стол, а остальные – Юрий, Мать и я – сиде­ли в повозках. Мы начали понимать, что Эдоков даже не знает дороги, и лошади у него были слабые.

2 августа 1926 г. Баранча

На следующее утро, 2 августа, проблуждав несколько ча­сов в поисках пути, мы двинулись по ужасной дороге, полной камней, на Баранчу, – делая десять вёрст за несколько часов. По пути Морис упал с телеги, но, к счастью, не пострадал. Затем мы достали двух лошадей, и Морис с Юрием поехали верхом. Как раз перед этим происшествием Мать услышала: «Сын Мой, дер­жись левой стороны!». Поразительно, поскольку Морис сидел с правой стороны всё время и спал, вот потому-то он и упал.

В Баранче мы остановились в доме Бочкарёва, отставного солдата, очень умного молодого человека, который издаёт газе­ту вместе с кооперативом. Несколько кержаков пришли посмот­реть на нас. Мать и я спали в одной комнате, мужчины – в дру­гой, на столах.

3 августа 1926 г. Мариинское Через: Тоурак

3 августа ранним утром мы уехали в Тоурак, где останови­лись поесть в доме молодой незамужней женщины – учитель­ницы, которая была очень приветлива, но печальна.

Когда тронулись в путь после полудня, тотчас пошёл дождь, такой сильный, что мы были вынуждены остановиться на час в маленькой избе, а затем отправились дальше. По дороге коле­со, к которому мы с самого начала, ещё в Бийске, отнеслись по­дозрительно, сломалось. Нам пришлось ехать на трёх повозках в село Мариинское, где переночевали в жалком домишке у мест­ной татарки.

4 августа 1926 г. Усть-Мута Через: Чёрный Ануй

Утром колесо было налажено, и мы переправи­лись через Эдингол. Природа становилась всё более и более ве­личественной, необыкновенные виды, краски гор, устланных коврами всевозможных цветов.

Наконец, прибыли в Чёрный Ануй. Остановились не в очень красивом, но очень чистом домике. Интересно, что вблизи есть пещеры, около 70 саженей длины. Там найдены кости и надпи­си. Также примечательно изменение климата. Сильные ветры и повсюду много комаров.

Покидая Чёрный Ануй, мы надеялись в тот же день прибыть в Усть-Кан, но не приняли в расчёт нашего скверного возницу и лошадей. По дороге две лошади остановились и отказались идти дальше. Пришлось свернуть на Муту, чтобы нанять ещё двух лошадей. Там мы спали очень плохо, не раздеваясь, муж­чины на столах, Мать и я – на кроватях.

5 августа 1926 г. Кырлык Через: Усть-Кан

Рано утром на четвёртый день пути приехали в Усть-Кан. Остановились у одной очень гостеприимной стару­хи. Пили чай, молоко, ели яйца. Интересная встреча с пожилой женщиной, бывшей учительницей, которая была раньше револю­ционеркой, но потом «ушла в народ». Рассказывала нам много интересного, говорила, что Христос был первым учителем ком­мунизма и что она и её товарищи были сеятелями, а внуки её будут жнецами. У её сына нет такого энтузиазма и энергии, как у матери.

Выехав после полудня, мы видели молодого орла, летящих журавлей, много диких гусей. Дорога и пейзаж замечательные, всевозможные цветы – синие, пурпурные, жёлтые, розовые ков­ры. Мать почти плакала от восторга при виде такой красоты. И горы необычайно изысканных очертаний, причудливых форм, в лилово-синих тонах. Неожиданно полумёртвые от усталости лошади отказались идти дальше. Во всяком случае, они были такими жалкими, что нам пришлось задержаться в Кырлыке. Эдоков поехал в ближайшую деревню, чтобы сменить лошадей, а мы были вынуждены остаться на ночь. Остановились в доме почтового ямщика. Мать, Юрий и я всю ночь провели в повоз­ках. Чудесное место, видели много киргизов, которые здесь жи­вут. Очень живописный народ. В пяти милях отсюда находится место, откуда пошла вера в Белого Бурхана. Вокруг много глу­боких пещер.

6 августа 1926 г. Усть-Кокса Через: Абай, Юстик

В пять утра со свежими лошадьми отправились в Абай, где остановились в доме мараловода Романова. Он – ал­таец, приятный человек, с милой женой. Мы там поели, доста­ли пять новых повозок и наняли нескольких людей. Рассчита­лись с Эдоковым и избавились от него. Ужасный человек, пре­датель. Другие возницы – Василий и Карпов, порядочные люди, но третий, Александр, – ужасный. Все они алтайцы, из ойротов. Запрягли новых лошадей, уложили всё в повозки и уехали. В Юстике повозка, в которой ехал геген, перевернулась. Он выпры­гнул, а лошади бешено ускакали прочь. К счастью, ни он, ни возница не пострадали. Мы оставили сломанную повозку и, уложив багаж на четыре оставшиеся, поехали.

Ночью в тумане были опасные переправы через Синий Яр и Громотуху. Всё время лил сильный дождь, он продолжался почти четыре дня. И мы ехали насквозь мокрые. Багаж превра­тился бог знает во что, весь вымок и разбух, кожаные сумки намокли, их содержимое выкрасилось – бельё стало чёрным, зелёным и красным. Очень поздно, промокнув до костей, мы приехали в Коксу, или Усть-Коксу. Переночевали в конторе Госторга, где представитель позволил нам пользоваться конторой и фойе. Мать и я спали в фойе на кроватях, мужчины – в кон­торе на столах.

7 августа 1926 г. Верхний Уймон

На следующий день, 7 августа, в проливной дождь, мы дви­нулись в Верхний Уймон. Была очень трудная переправа на па­роме. Морис и Юрий толкали паром вместе с возчиком. Пере­правились через Катунь и около 11 часов прибыли в Верхний Уймон.

Льёт дождь. Разместились в двух домах, очень хороших. Мы остановились в одном, они – в другом. Чудесное место, чистое. Замечательно то, что все деревни чистые, без насекомых. Сейчас мы остановились в доме у кержаков.

В общем, путешествовали семь дней по очень опасным и трудным дорогам. Наш геген сказал, что правильно иметь пре­пятствия на пути в Шамбалу.

Я всё время ехала в повозке вместе с Матерью. Она учила ме­ня видеть и понимать гармонию – в сочетаниях цветов, в очер­таниях гор, в тонах и оттенках красок. Она открыла мне глаза на красоту природы. Необыкновенная личность. Всё время она страдала от жары, болело сердце, особенно на пароходе, но по пути из Бийска её сердцу стало лучше. Её беспокоили колени, она упала на лестнице в Баранче и повредила то самое колено, которое было ушиблено раньше. Она жестоко страдала, когда во время опасной переправы ей пришлось сойти с повозки.

Какая привилегия быть с ними! Отец так терпелив, так мудр, так добр. Мать так нежна, и Юрий – всегда заботливый и гото­вый помочь. Везде она называла меня своей дочерью.

Она опечалена легкомысленностью Америки, упущенными возможностями. Модра (Фрэнсис Грант) сможет попасть в Но­вую Страну, если выполнит свою задачу.

8 августа 1926 г.

Сейчас мы устраиваемся на новом месте. Зани­маемся починкой и ремонтом всех вещей. Условия жизни очень примитивные, но люди прекрасные, стараются, как только мож­но, помочь нам. В деревне после дождя такая грязь, что до­браться до дома Родителей и передвигаться по деревне можно только верхом на лошади.

Отец и Авирах (Морис Лихтман) собирают сведения о Беловодье. Здесь все верят в эту страну, которую можно достичь лишь после долгих странствий по степям, претерпев голод и всякие лишения. Многие из тех, кто отправился туда, больше не вернулись. Однажды оттуда приходила женщина, краси­вая, с тёмной кожей. Все говорят здесь о Беловодье. Как будто староверы со всех концов света съехались на Алтай в поисках Беловодья. Дед Атаманова, в доме которого остановились Рери­хи, много лет назад ушёл с товарищами искать Беловодье. Они дошли, по-видимому, до Монголии и там увидели темнокожую женщину в белом одеянии и слышали колокольный звон. Но они не вынесли тягот пути и вернулись.

Жил здесь также народ Чудь, который не хотел терпеть ти­ранию «белого царя» и ушёл под землю. Нам показывали место, усеянное камнями и большими ямами, через которые, как ут­верждали местные жители, Чудь ушла в свои подземные убе­жища. Такая же легенда о подземном народе Агарти существу­ет гораздо южнее, в Тибете и Индии.

В доме, где остановились Рерихи, есть комната с красной чашей, нарисованной на стене. Этот дом – исторический, он был штабом белого, а затем и красного правительства во время боёв 1917–1921 годов. Днём мы работали в этом доме, писали, многое завершили. Приходили люди, очень интересовались Аме­рикой и выражали большое желание сотрудничать.

Ещё рассказы о Беловодье: великий народ живёт там, спра­ведливый народ; много подземных ходов ведёт туда, но мало кто видел их. Некоторые из обитателей Беловодья живут в дру­гих странах, даже в Америке.

Мы посылаем отсюда людей в разных направлениях, чтобы обследовать окружающую местность, и они привозят интерес­ные сведения. Предстоят две поездки к Белухе.

Долго обсуждали неприятности с издательством «Алатас» и Гребенщиковым. Решено напомнить, как в феврале он гово­рил о снятии с себя полномочий, и проследить, чтобы позиция относительно временного закрытия издательства «Алатас» оста­лась неизменной. Получить полный отчёт по всем акционерам, удовлетворить их претензии в первую очередь, затем – упла­тить долг по кредиту Мастер Института. Выяснить, какие меры Гребенщиков предлагает предпринять, чтобы уладить долго­вые обязательства за акции и долг перед издателем. Он должен найти решение. Также упомянуть, что мы пытались продавать акции, но людей отпугивала программа «Алатаса» – опублико­вать двенадцать книг одного автора в течение нескольких лет. Принимая во внимание кризисное состояние книгопечатного рынка в России, Германии и Франции, очевидна невозмож­ность продавать там наши книги. По той же причине невоз­можно опубликовать «Жемчужину Алтая» – лишь только в 2-х тыс. экземпляров и по той же схеме, что и вторую книгу «Лис­ты Сада М.», за ту же сумму – $550.

Для нас должно стать правилом – всякий раз, когда кто-то говорит «нет» или отступает, мы должны незамедлительно при­нять это, не давая ему возможности переменить своё решение.

Вечером мы обсуждали, что мне говорить остальным по возвращении в Нью-Йорк. Нам указано говорить – когда мы прибыли в Москву, тотчас все двери распахнулись перед нами, стоило лишь произнести имя Рериха. В день его приезда был прекрасный приём у Чичерина, а затем – в доме у Луначарского, Каменева, жены Троцкого (Н.И.Седовой), Крупской. Но самая замечательная встреча была в ОГПУ, где были произнесены имена Майтрейи и Шамбалы, и встреча прошла именно с име­нем «М.». Предложения о сотрудничестве были приняты с эн­тузиазмом, несколько раз встречались с теми, в чьих руках со­средоточена власть.

Сказать, что только благодаря имени Рериха открылись две­ри для «Белухи». Сначала – у Япольского, который был счаст­лив после посещения Отца, затем – Горный отдел Свердлова, сказавшего нам, что если бы не Отец, он не принял бы нас, так как готовил публичное выступление, и вообще, для бесед с людь­ми у него имеются специальные помощники. Однако когда он увидел, кто нас рекомендовал, то захотел лично встретиться с нами. Мы должны были продемонстрировать серьёзность на­ших намерений, поэтому послали инженера-изыскателя, чтобы закрепить нашу позицию и подготовить почву для экспедиции на будущий год.

Реабилитировать Бориса Константиновича (Рериха), объ­яснив, насколько мы были к нему несправедливы, в то время как он ничего не мог сделать. Рассказать о Бал. (М.В.Бабенчикове), он предоставил крайне ценную информацию о Рочестере (Риге), правда, лишь на словах, поскольку было невозможно сде­лать это иным способом.

В последние дни перед отъездом Борис Константинович принёс поразительные известия об Урянхае, также оказал не­оценимую помощь с «Белухой» – и мы привлекли его к работе. Уезжали в знаменательный день похорон. Отправились на Ал­тай, чтобы самим вести сбор материала и исследовательскую работу с одного конца, в то время как инженер ведёт – с противоположного.

Объясняя причину отсрочки с открытием Американского музея до 1936 года, сказать, что М. предсказал существующую, но пока невидимую для нас опасность, которая возникнет, если мы слишком рано предадим наши намерения огласке.

Относительно «Нового Синдиката» – отбивать атаки, если они будут направлены против близости с родственниками (Со­ветами), сказать, что великий человек поддерживает контакты со всеми нациями, поскольку все они стремятся к союзу с ним. В случае нападок на манускрипт, Модра (Фрэнсис Грант) долж­на повторить полученную формулу. Связаться с Мерриттом и Народным и со всей серьёзностью указать им, особенно Мер­ритту, что участвуя в отражении нападок, он подтверждает своё право хранить лик Царя мира (изображение Владыки), но в про­тивном случае он не оказывает помощь всемирно значимой лич­ности, а лишь охраняет себя.

Написать китайскому послу в Вашингтоне, используя имею­щуюся форму и не упоминая об убытках. Однако не следует пи­сать, если не будет получено писем с обвинениями. Если спро­сят об отсутствии и молчании Бел. (Н.К. Рериха), сказать, что в настоящее время он работает над новым творческим проек­том. Не располагаем сведениями о его точном местопребыва­нии. Мы расстались в Новосибирске – Радна (Зинаида Лихтман) отправилась в Москву, а он – в Самару, а затем на юг, воз­можно, в Батум.

Отправить Вторую книгу («Листы Сада Мории. Озарение») – Смирнову, Фатееву, Горностаеву-Горскому, Баранову (Сардану), Пшесецкой; проф. Херсонской, примерно через две недели – «Чашу Востока», затем снова Вторую книгу. То же – Быстрову и Хомутову (все адреса – в вопроснике).

По возвращении говорить об огромной серьёзности момен­та, о космической значимости совершаемого, о том, что мы – дети, ещё не понявшие, не осознавшие великой вселенской си­лы, влекущей к новым построениям. Во всех странах видим упадок, внутреннее разрушение. Время великой катастрофы близко, но опасность можно отвести безграничной верой, не­устанным служением, преданностью М. и исполнением всего указанного. Будем помнить, что образ «разгорается земной по­жар» – реальность, та самая великая тьма, виденная Матерью. Учителя не остановятся перед полным уничтожением планеты, если не будет иного выхода. Подумайте о новых повсеместно пробуждающихся вулканах, пертурбациях. Необходимо слу­жить на благо Плана, оберегать имя Отца, поскольку – оно рав­нозначно имени М. Он является Его физическим воплощением (манифестирует Его собой), сейчас – он один такой на Земле. Не будем забывать, что через три с половиной года План будет ре­ализован, и мы будем сотрудниками. Какое это счастье! Если же нет, повторим, что 8 августа сказал М.

Если бы Отец не передал письма Учителя указанным ли­цам, тайной коллегии, если бы усомнился или устрашился, всё могло пойти прахом. Но хотя было известно, с какими ужас­ными людьми придётся столкнуться в Милтоне (Москве), не­смотря на предупреждение важного чиновника из Наркоминдела, не боится ли он идти в Госстрах (ОГПУ), бесстрашно от­правился туда с сыном (Юрием Рерихом), неся послание от М. Там Отец был немедленно принят и понят. Какое безупречное исполнение Указа М.! Научимся же исполнять Указы столь же преданно, без сомнения или страха.

После этой преамбулы пересказать канву событий. В за­ключение упомянуть, что мы должны завершить план пере­движной выставки, поскольку за счёт получаемых средств Ни­колай Константинович двигает весь огромный объём работы. Не мы даём, но он. Если мы остановимся, будут найдены другие средства, но тогда мы потеряем «Белуху» и привилегию сотруд­ничества.

Мы уже стали свидетелями, как однажды позванные Тарухан (Г.Д. Гребенщиков), Морей (В.В.Завадский), Яруя (В.А.Шибаев) и Чахембула (Н.В. Кордашевский) – ушли. Хотим ли мы уподобиться им и впоследствии вернуться, с горечью и угрызе­ниями совести, но уже потеряв место в первых рядах? Знаем, они вернутся, но уже навсегда будут утрачены имевшиеся воз­можности.

Напомнить Поруме (Нетти Хорш), что в начале пути дают­ся все возможности – раздуваются все огни и тот, кто позван, идёт факелом. Но это – испытание. Указания должны испол­няться всеми, а не отдельно взятым сотрудником. Сказать Ояне (Эстер Лихтман), чтобы она хорошенько подумала, не пострада­ет ли работа после её отъезда. Если так, ей не следует ехать. Взве­сить все последствия, также рассказать о самом путешествии. Пока в силе остаётся прежний вариант: Радна (Зинаида Лихтман) вместе с Логваном (Луисом Хоршем) отправляется на Ал­тай; Борис Константинович (Рерих) и Авирах (Морис Лихтман) – в Урянхай. Однако изменение обстоятельств может привнести в этот план коррективы.

10 августа 1926 г.

Уже третий день ездим верхом, собирая матери­ал, и посылаем наших проводников в разных направлениях. Двое уже получили результаты, особенно один, который вер­нулся сегодня с новостями об Ак-Кеме – озере с белой, молоч­ного цвета, водой (Ак – белый). Купили маральи рога, которые китайцы используют для лечебных целей.

Утром мы ездим и встречаемся с людьми, днём после обеда переписываем Послания, и Мать читает их нам, затем обсуж­даем планы на будущее, маршруты и т.п. Затем возвращаемся домой ужинать, и собираемся на вечернюю беседу. Сейчас, во время продолжительных бесед, даётся Третья книга. Какая удивительная жизнь! Такая жизнь укрепляет нас и расширяет сознание.

11 августа 1926 г.

Говорили о неразумии людей, которые цепля­ются за свою национальность. Мы особенно должны это пони­мать – как мы должны называть себя, если не гражданами Но­вой Страны, Нового Мира? Как же иначе понять нашу работу и служение в разных странах? Нужно много думать об этом и избегать узконациональных проявлений, например не делать выставок художников только определённых национальностей.

12 августа 1926 г.

Утром 12 августа опять выезжали верхом в поисках мате­риалов. Какая изумительная страна, сколько ещё неоткрытых богатств в этих горах! Много скота, молочные продукты, уди­вительный климат, непревзойдённая красота природы. Вот где строить, где созидать!

Отец сказал, если мы заметим охлаждение к текущей рабо­те «Нового Синдиката», подчеркнуть, что пока единственными устойчиво действующими Учреждениями являются Музей и Мастер Институт, поэтому им нужно уделять первоочередное внимание. «Новый Синдикат» должен утверждаться, но вначале Модре (Фрэнсис Грант) следует найти себе замену и выполнить данную ей программу.

Мать указала, что следует заняться изучением организации студенческих клубов и клубов женщин-рабочих. Также следует работать с детьми и молодёжью в школах.

Если дядя Боря (Д.Н.Бородин) проявит удивление, узнав об отъезде в Абиссинию, сказать, что был получен особый Указ – следовать туда. Также попросить его – открыто рассказать, те­перь, когда всё наладилось, как вышло, что ни одно из его сооб­щений не было получено, а лишь из Берлина, наименее инфор­мативное.

13 августа 1926 г.

Чудесный день. Долгая поездка верхом в поис­ках материалов. Нашли несколько прекрасных образцов. Со­вершенствуюсь в верховой езде.

Отец говорил, насколько закономерно, что удача поверну­лась к дяде (Д.Н.Бородину) спиной, учитывая его предыдущие поступки. Теперь вряд ли можно рассчитывать на скорую встре­чу, но нужно будет спросить, как в его окружение проникло столько недоброжелателей, что даже его имя никогда и нигде не упоминается и от него нет никаких известий. Относительно планов на будущее сказать, что мы теперь действуем непосред­ственно через Москву и можем получить, таким образом, лю­бую выставку и любую информацию. В нашем распоряжении множество адресов, всё идёт замечательно – нет никакой на­добности в мистике.

По возвращении домой в первую очередь обсудить получе­ние аванса за передвижную выставку, полная сумма которого со­ставляет 75 тысяч. Подчеркнуть, что Бел. (Н.К.Рерих), чьей соб­ственностью являются эти средства, не откладывает капитал, а пускает на реализацию единого плана, на общую работу. Без реа­лизации плана «Белуха» никогда не будет достигнута. План и «Белуха» составляют одно целое, столь неразрывно они связаны.

Если возникнет противодействие, предложить поделить сум­му на две части, но деньги должны быть готовы к отправке. В слу­чае затруднений с перечислением средств на «Белуху», предло­жить задействовать на эти нужды фонд Американского музея, поскольку его открытие откладывается из-за опасности, пред­сказанной М.

Если возникнут затруднения с готовностью нужных средств, предложить отсрочить экспедицию на Алтай, намеченную на будущий год, поскольку если первый план сработает, мы полу­чим «Белуху», и поскольку мы можем отложить «Белуху», учи­тывая сроки. Конечно, это крайняя мера.

Относительно Ояны (Эстер Лихтман), Отец сказал, что 76% против её отъезда в будущем году – отъезд ослабит наши позиции в текущей работе. Ей придётся остаться, чтобы курировать де­ятельность в Америке.

Борис Константинович (Рерих) получает жалование в раз­мере 400 рублей, когда работает дома, в Ленинграде. В случае поездки в другой город он получает 500 рублей. Естественно, оплачиваются все расходы на проезд – железную дорогу, паро­ход и прочее.

14 августа 1926 г.

Мать видела очень неприятный сон – как будто она в Америке, в своём доме, и одновременно не в своём доме. Сегодня дошли вести о двух инженерах, которые пробыли ме­сяц на Ак-Кеме и возвращались на Риддеровский рудник, раз­работка которого ведётся одной американской компанией, где они работают.

В горах выпал снег. Стало холодно.

15 августа 1926 г.

На другой день, 15 августа, Мать вновь видела сон – в доме готовились к большому застолью, ожидалось много гостей. Оч­нувшись ото сна, она услышала: «Направляю каждого миллио­нера, только не испортите».

Обсуждая сон, Родители сказали, что настоящая аристокра­тия – это не богачи, владеющие бриллиантами и прочим богат­ством, но истинно великие люди. Они надеются, что мы в Аме­рике это поймём и не будем прибегать к разным уловкам, чтобы привлечь богатых людей. Да, их можно приближать, но только если они примут идею общины и захотят работать на Общее благо. Не надо стремиться привлекать их ради имени или бо­гатства.

Вечером нас посетили геолог Падуров, профессор матема­тики (Б.Н.Делоне) и студент университета (Н.В.Зельгейм), ко­торые только что приехали в деревню. Первый очень симпа­тичный, из Геологического комитета в Ленинграде. Они жили месяц на Ак-Кеме, занимались научными исследованиями, об­наружили радиоактивность. Взбирались на Белуху, рассказы­вали о потрясающей красоте этих мест. Были на Рахмановских ключах, там тоже радиоактивность. Риддеровский рудник пока никому не принадлежит, Падуров называет его жемчужиной Алтая. Очень симпатичные люди. Геолог обещал связаться с за­местителем директора в Ленинграде Котульским и погово­рить об экспедиции на будущее лето. Правительство ежегодно посылает на Алтай по пять экспедиций. Возможно, в следую­щем году Падуров сможет поехать с нами, хотя он уже занят. «Бухтарминский уголь – чепуха», – сказал он.

16 августа 1926 г.

Отец и Мать подтвердили, что, по их мнению, Ояне (Эстер Лихтман) не следует приезжать в будущем году, она останется в Америке. Мать особо просила меня передать Тарухану (Г.Д. Гребенщикову), что, когда она переводила чет­вёртое письмо из книги «Письма Махатм», думала о нём и о Василии Чураеве, для кого, надеялась, это письмо откроет но­вый мир, станет источником новых мыслей.

17 августа 1926 г.

Сегодня Мать, проснувшись, увидела, что все её четыре кольца потемнели. Мы должны были уехать завтра ут­ром, но решили остаться до послезавтра. Сегодня день посвя­тили сборам. Утром переправились через реку Катунь в Уймонскую долину и любовались великолепной панорамой Белухи с её снежными пиками и седлом между ними.

День такой ясный, чудный, и Белуха видна во всём велико­лепии. Также убедились, что эта долина является местом для Звенигорода, предназначенным для великого свершения. Итак, сегодняшний день отмечен значительным событием. На обрат­ном пути возникли трудности с паромом, все мужчины толка­ли его – река там обмелела.

Вечером Мать предложила рассказать всем сотрудникам в Нью-Йорке, что Учителю известны их проступки, и прочесть им послания. Передать им, что Родители просят нас забыть о прошлом, вынести урок из своих ошибок, начать всё с чистого листа. И не молчать, если видим промахи и ошибки у наших со­трудников. Я попрошу других наблюдать за мной и указывать на мои недостатки, в чём я не права, так же и я могу поправлять их. Мать больше всего осуждает самомнение и тщеславие.

Нужно узнать у Брентано, согласится ли он опубликовать книгу «Жемчужина Алтая», если мы возьмём 200 экземпляров. Упомянуть, что мы были на Алтае и привезли оттуда фотогра­фии. На еженедельном собрании в нашей Школе каждый раз дол­жен меняться председатель. Порума (Нетти Хорш) должна давать две лекции в год, предварительно хорошо подготовившись.

Создать фонд при Музее Рериха для организации детского досуга. За счёт фонда приглашать специалистов, которые будут читать лекции детям. Мисс Кеттунен тоже прочитает пару лек­ций. Также пригласить исследователя или исследовательницу из Музея естественной истории для чтения лекций о жизни леса, моря, растений или бабочек. Оплатить их работу, эти лек­ции представляют для нас интерес.

Мы могли бы рассказывать детям легенду о Камне, говоря вначале о магнитах, заложенных в основания городов. Далее, что некогда с Ориона упал Камень и теперь он охраняется тай­ным Братством, и затем о его осколке, который сейчас путеше­ствует по миру.

Мать огорчена, что нам не удалось организовать для детей классы ткачества и гобеленов, кроме того, класс градострои­тельства (проектирование и строительство моделей городов) с использованием настоящих материалов. Приложить усилия для организации Центра искусств в Мориахе. Мать сказала о конкурентоспособных выставках, чтобы прививать жёнам фер­меров возвышенные интересы и устремления. Подобная выс­тавка состоялась в Мориахе. Таким мероприятиям следует уде­лять внимание.

Нам было указано написать письмо китайскому послу, вы­ражая наше изумление по поводу того, что такому доброму и большому другу Китая, как Отец, не позволяли проехать через эту страну. Обязательно посмотреть окончание романа Веры Крыжановской «Смерть планеты» и написать о нём Матери в Ургу. Также, если я поеду в следующем году с Морисом (Лихтманом) на Алтай, желательно иметь в группе женщину-геолога.

Мать просила меня составить для неё список тех возмож­ностей, которые были даны: тех, что были использованы и тех, что упущены. К последним возможностям следует отнести дет­ский кружок гобеленов, Центр искусств в Мориахе, музыкаль­ный салон в Санта-Фе, приход Наташи Рамбовой.

Отец был ведом Учителем М., когда ему было 17 лет, – три раза подряд во сне он видел высокую фигуру, обнимавшую его; он очень страшился этого сна. Мать получила прямой импульс от М. и Его руководство, когда ей было около 24 лет. Стала чи­тать жизнеописание Рамакришны, книги Вивекананды, учение йогов. Мать часто рассказывает об ужасных мучениях, которые она испытывала во время эксперимента, когда через неё посы­лались различные лучи.

19 августа 1926 г.

19 августа (или позже). В деревне Матвеевка, через которую мы проезжали, местные жители моют золото прямо в местной речке Быстрой.

Необходимо отправить в подарок монографию с письмом от имени Музея Рериха в Стокгольмский национальный музей, а также один экземпляр – в Ateneum в Гельсингфорс (Фин­ляндия). В письме поинтересоваться, не нужны ли им фотогра­фии для интервью или репродукции, которые мы можем им прислать.

Сегодня в дороге Мать сказала, что моя главная задача – смотреть духовно и идейно на все культурные начинания и предприятия, относящиеся к сферам общественного хозяйства и образования – клубы для рабочих и работниц, выставки, боль­ницы, санитарные пункты и фабрики – это будет наша с ней работа. Не обязательно быть специалистом в каждой области, но иметь представление обо всём, понимать с точки зрения раз­вития культуры и находить нужных сотрудников, когда придёт время.

Продолжили путешествие новым путём – через Чёрный Ануй, Туманово, Матвеевку, Карпово, Солоновку – до Бийска. Никакого сравнения с предыдущей ужасной дорогой, которой ехали в Верхний Уймон! Очень хорошая дорога, прибыли на пятый день. Сильный дождь, но всё же – красивая страна. Всё время сидела с Матерью. Очень поучительно, как наш возница говорил о людях, получающих образование за три месяца и при этом ничего не знающих. Даже простой народ понимает, что для получения образования необходимо время.

24 августа 1926 г.

Сегодня прибыли в Бийск. Никаких телеграмм из дома. Волнуемся.

26 августа 1926 г.

Вчера отплыли из Бийска в Ново-Николаевск на пароходе «Жорес». Первый день прошёл благополучно, но сегодня утром наскочили на песчаную отмель. Большую часть вещей выгрузили на берег, просидели до четырёх часов пополуд­ни, затем отправились дальше. Работали с Матерью весь день.