К.Н. Рябинин - Развенчанный Тибет

Часть II ЮМ-БЕЙСЕ—ШИБОЧЕН

30/IV Выступление  каравана.   41   верблюд.   Остановка  в  Гоби.

Земля запорошена снегом; небо обложено тучами, холодный ветер умеренной силы - белый «хатак» на дорогу. Прибыли верблюды - всего 41, по-монгольски «тэмэ». Вероятно, название по звуковому сходству с их ревом. Ночью заболел один из молодых бурят - опухоль яичка (Orchitis) на почве бывшего ранее (полгода назад) хронического уретрита гонорейного происхождения. Продолжать путь на верблюде он не мог и был отправлен обратно в Ургу на автомобиле.

Лагерь в монгольской Гоби. Courtesy: N.K. Roerich Museum, New York, N.Y., USA.

Лагерь в монгольской Гоби.

Courtesy: N.K.RoerichMuseum, New York, N.Y., USA.

В 11ч 30 м. вышли из лагеря и остановились в Гоби на равнине, покрытой небольшими кочками, в 4 ч 30 м. Две молодые верблюдицы жалобно ревут, так как оставили верблюжат дома. Один молодой верблюд, видимо, озлобленный, плюется. По подсчетам караванщика, сегодня пройдено 20 верст. Верблюжья тряска вознаграждается прекрасными видами с далекими равнинами и окружающими их запорошенными снегом горами. Весь сегодняшний путь представлял собой отличную автомобильную дорогу с мелкой галькой и умеренным количеством песка. «Все-таки, -говорит Н.К., - нелепо было двигаться четыре часа там, где на машине можно было пройти примерно за час». Но сколько-нибудь достоверных сведений о дороге так и не смогли получить - каждому она представляется по-своему.

1/V Миражи. Бурятский бунт. Гонец из Таши-гуна.

2-й день продвижения каравана. «С черных гор спустится белый верблюд», - сказал нерва монастыря из Юм-бейсе, который ведет наш караван верблюдов и уже третий день ожидает какого-то таинственного, совершенно особенного белого верблюда, но, видимо, черные горы высоки -верблюд не спускается. Оказывается, «Мила» и «Рея» -Людмила и Рая, сотрудницы экспедиции,

• это тибетские имена, звучащие родственно и знакомо для нашего тибетца Кончока.

Утром верблюдов гоняли на водопой, поэтому погрузка началась лишь в десятом часу. Наблюдали миражи в виде озер.

В начале погрузки произошел конфликт с бурятами -Давой Церемниловым, Аюром, Ардной Дорджиевым и Цультимом. Ввиду безопасности проходимой местности и нежелательности оставлять на руках у них боевые патроны в мирной обстановке, тем более, что некоторые из них не внушают доверия, боевые патроны у них были отобраны. Тогда, видимо, по почину Церемнилова (возвратил ружье первый), все буряты отказались от ружей и возвратили их как непригодные для боевых патронов. Явное нарушение дисциплины - нежелание повиноваться приказу. Вчера на предложение разделить работу заболевшего Данзана Церемнилова тот же Дава Церемнилов заявил, что работу заболевшего исполнять не будут. Резкая разница по сравнению с услужливым, работящим и веселым тибетцем Кончоком. Хотя далай-ламский доньер в Урге и дал о нем отрицательный отзыв, другого выбора не было. Монголы считают бурят полулюдьми, а караванщики-монголы смеялись над нашими бурятами, называя их «нойонами», то есть господами, за то, что они сидят и разговаривают, в то время как пятеро караванщиков увязывают тюки на верблюдах.

Погода ясная, солнечная, с прохладным ветерком. Вышли в 11ч. утра. Два часа шли по нагорью, покрытому галькой, вполне пригодному для прохождения автомобиля; затем шла суглинистая почва с терескеном (дзак), уже менее доступная для автомобильного движения, разве только в очень сухое время. Когда вступили на горные тропы источенного временем дабана (перевала), то, конечно, всем стало ясно, что никакая машина тут пройти не могла бы. На том и закончились все наши воспоминания о машинах. Шли до 7ч. вечера, поправляя часто разбивавшиеся сложные комбинации вьюков на верблюдах. По дороге встретили табун куланов, которые, не обращая внимания на верблюдов, доверчиво расположились вблизи каравана. По пути получены ценные сведения от тибетского гонца, едущего в Таши-гун (монгольский монастырь). Все наши прежние сведения подтверждаются. Остановились на ночлег в красивой местности между горами. Перед сном опять чай, пахнущий аргалом, и чудное зрелище Венеры и Ориона. Итак, эти дальние миры действенно и живо входят в нашу жизнь.

Беспокоимся за нашего сотрудника, с которым должны встретиться в Шибочене. Неужели он уже ждет нас в полной неизвестности?

2/V Белый верблюд.  Буряты требуют прибавки жалованья. Первые  цветы.

3-й день пути нашего каравана. Вчера белый верблюд все-таки ожидал нас у черных гор, но оказался молодым, двух лет, и очень сердитого и непокорного нрава, ввиду чего его забраковали и не купили. Вышли около 11 ч. утра и вскоре попали в ущелье с песчаным дном, с двух сторон окруженное скалами. В первый раз сегодня встретили цветы багульника- пышные кусты, густо покрытые розовыми цветами. Четверо бурят справлялись о прибавке жалованья. Было передано через Ардну Дорджиева, что расценки в нашей Миссии твердые. Несмотря на яркое солнце, погода прохладная - все время дует свежий ветер. Вечером, в 7 ч. 20 м., пройдя через ущелье, остановились в горах у колодца. Местность после выхода из ущелья, по которому шли около 1 ч. 30 м., была песчаная, обильно покрытая кустами и дзаком.

3/V Цого-усу.  Ущелье и перевалы. Буран с дождем.

4-й день пути каравана. Один из бурят - Цультим -выпросил себе ружье, принеся повинную. Путь наш лежит на Анси; прошли пятую часть. Местность, где мы остановились, носит название Цого-усу. С утра дует северный ветер. Горизонт в тумане - где-то буран. За нами надвигаются грозные тучи. Вышли в 11 ч. утра. Тибетец Кончок вспомнил, что на Цого-усу останавливался Далай-Лама, когда ехал в Ургу во время наступления англичан на Лхасу. С 11 ч. утра до 3 ч. дня шли среди железных гор, где сама природа, не дождавшись человека, выставила напоказ из своих недр железную руду. Проходили сказочно красивыми ущельями, подымаясь и спускаясь на перевалах. К вечеру ветер усилился, и после 7 ч., когда остановились на ночлег в долине, разразился буран с дождем.

4/V Священная надпись  и фаллос.   Фантастические оба    Безлюдье.

5-й день пути каравана. Вышли в 10 ч. утра. Погода теплая, небо облачное. Вскоре увидели на песке, покрытом мелкой черной щебенкой, написанную громадными тибетскими буквами священную формулу: «Ohmmani padme hum»[50]; немного дальше был изображен на песке, по-видимому, тем же «благочестивым» человеком громадный фаллос с подобающей тантрической надписью по-тибетски. Дорога шла большей частью пустыней; кругом песок, с мелкой щебенкой, дзаком, изредка цветущим багульником; иногда пустыню пересекали невысокие холмы и выветренные обнаженные горы. Три дня уже не встречаем ни людей, ни караванов. Вчера снова видели табун куланов. По песку изредка бегают небольшие серые ящерицы и черные жужелицы. Птиц нет.

На вершинах гор встречаются - как добрые знаки и приметы пути - обо, причудливо сложенные из уродливых толстых корней и стволов дзака. Так, на одной вершине -в виде черепа какого-то допотопного животного, на другой

• в виде громадного скелета неведомого зверя. Только когда подъезжаешь ближе,

видишь свою ошибку. На верблюжьей тропе встречаются побелевшие на солнце кости и небольшие обо из камней. Вчера в горном ущелье, в совершенно сказочной обстановке, увидели студеный ключ, выбивающийся из-подо льда у самого подножья громадной черной скалы, и это среди знойного раскаленного воздуха ущелья. Завтра, в 3 ч. дня, караванщики обещают красивую стоянку у реки с деревьями и травой. Остановились в

7 ч. вечера в долине; откуда-то веет ветерком с чарующим ароматом незнакомых цветов. Ардна Дорджиев попросил вчера вечером ружье; ему его дали, но без боевых патронов.

5/V Первые деревья. Развалины. Выстрел. Тревога.

6-й день пути нашего каравана. Вышли в 9 ч.15 м. Второй день идем кратчайшим путем по безводной пустыне. Обещают нечто вроде земли обетованной или оазиса.

В 16 ч. 30 м. добрались до чистого ручья у подножья гор среди зарослей высокой травы, еще желтой, и зеленеющих мощных деревьев и высоких кустов. По дороге встречали цветущий белыми и розовыми цветами дикий лук.

Не надо забывать, что подобные ручейки в известное время года, разливаясь, превращаются в бурные, стремительные реки, несущие ил, вырванные с корнем деревья и прочее. Еще до этого ручейка вся громадная равнина, по которой мы ехали, была покрыта илом; там и сям валялись громадные стволы деревьев. Палатки раскинули над ручьем под большими деревьями (урочище Шара-хул-усу) у подножья гор. Виды лагеря живо напоминают описание природы в романах Майн Рида[51]. Остановка в красивой местности под деревьями не обошлась без препирательств и крайней степени неудовольствия со стороны караванщиков, которые непременно хотели остановиться на обычном загрязненном аргалом и топком месте у ручья; грозили даже бросить нас и увезти назад верблюдов, но, разумеется, вышло по-нашему.

Ходили с Н.К. осматривать остатки китайских строений на соседней возвышенности; говорят, что здесь, на этом караванном пути, китайцы раньше сеяли опиумный мак.

Возможно, что в еще более отдаленное время здесь находилось сторожевое, а может быть, и разбойничье укрепление.

Древнекитайская сторожевая башня, южное Гоби. Courtesy: N.K. Roerich Museum, New York, N.Y., USA.

Древнекитайская сторожевая башня, южное Гоби.

Courtesy: N.K.RoerichMuseum, New York, N.Y., USA.

Вдруг в одиннадцатом часу вечера со стороны ущелья раздался ружейный выстрел. Огни в палатках и на кухне немедленно были погашены, все приняли боевую готовность, вооружась винтовками и револьверами. Была выставлена цепь стрелков и послан разведчиком тибетец Кончок, говорящий и по-монгольски. Потом послышался лай собак и звон идущих верблюдов, что дало нам повод думать, что идет торговый караван, а по количеству сторожевых собак - что он из Тибета. Прислушивались: наконец наш лазутчик Кончок, видимо, достиг неизвестных и вступил с ними в переговоры. Вместо условленных двух выстрелов в случае тревоги послышалось веселое пение Кончока, что означало полное спокойствие. Возвратившись, разведчик сообщил, что видел торговый китайский караван из 65 верблюдов, двенадцати человек, вооруженных одним ружьем. По словам разведчика, люди каравана были напуганы видом наших костров, приняв нас за хунхузов[52]. Когда подъехавшего к ним Кончока спросили, что мы за люди, он ответил: «У нас палаток много, а у вас только одна, но мы вас не тронем». Оказывается, этот выстрел был своеобразной тактикой китайских караванщиков, примененной с целью запугать и показать, что едут вооруженные люди. Тем не менее, на ночь часовые были оставлены с заряженными винтовками. Ввиду дневной жары решено было выходить вечером и идти до 12 ч. ночи.

6/V Нападения на караваны.  Травы. Безводье.

7-й день пути нашего каравана. Утро прохладное. Из китайского «враждебного» каравана пришел татарин, уроженец Семиреченской области, говорящий по-русски, и предложил зеленый чай Липтона, сгущенное молоко и шоколадные конфеты. От него мы узнали, что месяц тому назад в этом месте среди бела дня был ограблен монголами караван, убит один человек, лошадь и верблюд, при этом взяли только верблюдов, оставив товары, принадлежащие торговой фирме Бреннер. Караван был безоружный. Предполагаем, что это могли быть халхасцы юмбейсейского хошуна или же остатки шаек пресловутого Дже-ламы. Во всяком случае, добрых 11 дней нам предстоит продвигаться, приняв все меры предосторожности.

Далее выступили в 2 ч. 30 м. пополудни. Погода продолжает быть прохладной благодаря ветру. Едем ущельем гор средней высоты, преимущественно гранитных, сильно выветрившихся и изъеденных атмосферными осадками, причудливой формы. При выходе со стоянки измеряли на глаз высоту травы. Оказалось, что она полностью скрывает верблюда с седоком.

Выйдя из ущелья, вступили на песчаные развалины Центральной Гоби. Шли до 12 ч. 30 м. ночи до воды. Дальше на три дня перехода - безводное пространство.

7/V Центральная Гоби.  Шапки Дже-ламы.

8-й день пути каравана. День облачный. Вышли в 2 ч. 45 м. пополудни, предварительно наполнив 40 бидонов водой ввиду предстоящего безводного пространства. В караване идет 50 верблюдов и 21 человек. Шли частью степными пространствами, частью ущельями пересекающих пустыню небольших хребтов и холмов Гобийского Алтая. Воздух теплый, с небольшим ветерком, чувствуется аромат пахучих растений. Путь идет на Анси-чжоу и Шибочен, который надеемся пройти в 14 дней. На стоянку стали около 1 ч. ночи при слабом свете затуманенного серпа луны на горизонте.

По замечанию Н.К., по сравнению с Такламаканом Центральная Гоби представляется гораздо насыщеннее красками и живописнее. Продолжаются упоминания о шайках Дже-ламы, а потому продвигаться ночью еще и безопаснее. Сегодняшний день не только безлюден, но и зверей не видно; только следы на песке антилоп и куланов указывают, что изредка здесь пробегают животные.

8/V Эротика пустыни. Ночной переход.

9-й день пути каравана. Вышли днем в 2ч. 30 м. День прохладный. Пустыня черного цвета от мелкой щебенки и гальки, которой густо усыпан песок. В трех местах на земле встретили громадные изображения обнаженных мужских и женских фигур в эротических позах; тут же в одном случае был изображен и верблюд. На полпути встретился небольшой водоем соленой воды. Небо покрыто кучевыми облаками; временами идет непродолжительный дождь. Шли при луне и остановились во втором часу ночи, чтобы в 5 ч. снова подняться и двинуться дальше к воде, так как в это время года, когда у верблюдов идет линька, их нельзя оставлять без воды дольше двух дней -быстро теряют силы. Большая часть спутников, тепло укрывшись, спала в течение двух часов на открытом воздухе при холодном ветре.

9/V Белая пустыня. Колодцы. Прошлое лам. Молчите в пустыне.

10-й день пути каравана. Встали в 5 ч. утра и выступили в 7 ч. Это день белой пустыни, так как вся местность покрыта щебенкой белого цвета из выветрившихся горных пород. Местность холмистая; вдали виднеются более высокие горы, куда мы должны дойти сегодня, чтобы напоить верблюдов и сделать запасы воды у колодца. Достигли гор только в начале четвертого часа пополудни. День чрезвычайно жаркий и солнечный, утомительный. Остановились, измученные жарой и восьмичасовым переходом, у водоема среди гор - обычного в пустыне глубокого, обложенного внутри камнями колодца, ничем не закрытого; в глубине виден толстый слой льда. Снаружи ничем не огражден — может попасть и человек, и животное, ветер несет в него песок пустыни. Вода мутновата, но холодная и приятного вкуса. По дороге к Юм-бейсе мы увидели колодец, куда, по-видимому, несколько часов тому назад провалилась корова, упав головой вниз. Тут же около колодца желоб для верблюдов, причем остатки грязной воды стекают обратно. Когда же, наконец, в подобных безводных местностях драгоценные источники питьевой воды будут содержаться надлежащим образом?

Вечером куковала горная кукушка. Постепенно выясняется прошлое наших спутников. Вот монгольский лама Ламаджан. Узнаем, что прежде он был разбойником, потом контрабандистом, солдатом, теперь раскаялся и идет для завершения ламского образования в Лхасу. Другой Дава Церемнилов, бывший контрабандист, партизан Сухэ-Батора, потом красноармеец, поющий про Шамбалу. Оба были очень рекомендованы некоторыми видными лицами. Вероятно, до конца путешествия узнаем подробности и о других наших спутниках.

Вот беда - пустыня услышала о нас. К вечеру поднялся вихрь; оказывается, мы же сами в этом и виноваты -громко произнесли название места остановки и тем самым оповестили по мнению монголов-караванщиков, злые силы пустыни. Они могут обнаружить местопребывание путников и наслать любое несчастье. Никто не должен знать о местах стоянки - в этом заключается какой-то тайный смысл. Вечером толковали об отправке П.К. в Сучжоу на поиски ожидаемого нами сотрудника. П.К. поедет в монгольском кафтане.

10/V Верблюжья тропа.  Таинственный Дже-лама.

11-й день пути. Ввиду возникших с вечера слухов о близости мест, где действовали остатки шаек Дже-ламы, утро началось с военных приготовлений. Всем было роздано оружие, установлен порядок охраны каравана и план действий на случай нападения. Даже старший лама Малонов сунул для устрашения в пустой чехол палку. При выступлении в 3ч.45 м. пополудни караван уже имел военный вид с соответствующими группировками всадников, вооруженных карабинами. В этот день был сделан большой перевал через крутой и высокий дабан - это кратчайшая дорога, открытая одним из лам-караванщиков, 30 раз ходившим с караванами. Другая, западная обходная дорога длинна и безводна - монгольское посольство в прошлом году претерпело на ней много лишений.

После перевала через дабан еще засветло (причем, наших верблюдов вели наши спутники и караванщики) мы увидели на песке изображение большого субургана из белых (кварц или алебастр) камешков. Нам сказали, что это работа пленников Дже-ламы. Вечером при свете луны шли красивым узким ущельем - между камнями мог пройти только один верблюд.

О Дже-ламе рассказывают, что он окончил юридический факультет Петербургского университета, затем изучал метафизику в Лхасе, в чем достиг значительных успехов и влияния, но по причине какой-то кровавой ссоры должен был покинуть Тибет. Прибыв затем в Монголию, Дже-лама отличился в войнах с китайцами и даже, заняв Кобдо, вырезал там китайское население. За военные успехи Богдо-геген пожаловал ему звание Таши-гуна и подарил хошун Кобдинского округа. После ссоры с местным казачьим полковником Дже-лама был арестован (для нас это непонятно) и увезен в тюрьму в Иркутск, а затем в Астрахань, где его освободила революция 1917 года. После этого он опять возвратился в Монголию и «эволюционировал» в могущественного разбойника, может быть, мстителя. Дже-лама закладывает целый разбойничий город, грабит десятки караванов, частью убивая людей, частью оставляя пленниками для своих строительных целей. Затем он был предательски убит монголами, и его голову на копье возили по городам страны. Кстати, об этой голове ходят целые легенды. И вот остатки его банд, опустившиеся и окончательно озверевшие, продолжают разбойничьи нападения. По дороге много конских следов - разбойники на конях. На ночь приняты всевозможные меры предосторожности.

Кроме бурят, сторожевую службу несут и сотрудники каравана. До сих пор от зноя нас спасает прохладный ветер. Как-то будет дальше? Остановились в 12 ч. ночи.

11/V Телем — формула добра. Приближение к бывшей ставке Дже-ламы.

12-й день пути каравана. День жаркий, с прохладным ветерком. Старший лама Малонов, набрав вчера по дороге кварцевых камней, сегодня на одном из холмов выложил из белых камней пять букв алфавитом ланза (алфавит буддийских писаний Непала), означающих формулу добра, - «телем». Он же вчера и к субургану добавил несколько белых камней, выложив из них какое-то слово, внеся таким образом свою анонимную лепту.

Говорят, что сегодня мы будем стоять на месте ставки пресловутого Дже-ламы. На синеющем горизонте указывают вершину, подле которой был город Дже-ламы. Уходя со стоянки, обнаружили пять старых стреляных патронов магазинки - единственный след пребывания человека. Несмотря на уверения караванщиков, что будет небольшой переход, воды достигли лишь к 11ч. вечера, тогда как отправились в путь в 3 ч. 5 м. пополудни.

13-й день пути каравана. С рассветом невдалеке от нашей стоянки обрисовался город Дже-ламы. Прекрасно выбранное место для укрепленных сооружений в пустыне. Вид феодального замка тибетского типа, на холме, с дозорной башней на центральном здании, боковой башней, широким двором, конюшнями и помещениями для солдат и слуг. Все обнесено каменными стенами с бойницами. Перед холмами две могилы из камней, скрепленных глиной. Широкий размах и недюжинный замысел постройки. Вспоминается книга Ф. Оссендовского[53] «И звери, и люди, и боги»,где Дже-ламу он называет «мстителем», рассказывает о встрече с ним и удивительном случае проявления Дже-ламой глубокого познания практического применения гипнотизма. Нет, это не простой разбойник проезжих дорог, судя уже по его высшему европейскому юридическому образованию.

Дворец Дже-ламы. Courtesy: N.K. Roerich Museum, New York, N.Y., USA.

Дворец Дже-ламы.

Courtesy: N.K.RoerichMuseum, New York, N.Y., USA.

Утром небольшое беспокойство причинили замеченные вдали две палатки - майханэ. После выяснения оказалось, что версты за четыре от нас остановился караван купцов. Тибетец Кончок советует во избежание излишнего любопытства китайцев пройти китайскую территорию в ночное время - тибетцы знают китайцев. Начали готовиться к поездке в Сучжоу за ожидаемым сотрудником - П.К. поедет в монгольском одеянии. Погода жаркая. Нерва «насвистывает» ветер. При осмотре источников питьевой воды оказалось, что вода ключевая, даже обделан грунтом ряд бассейнов ниже истоков, в долине; то же сделано для животных. На значительном расстоянии от стен укрепленного замка была устроена свалка. Все это лишний раз указывает на необычную личность Дже-ламы - «ламы-мстителя», у которого, очевидно, были какие-то своеобразные представления о культуре и благоустройстве; в абсолютно мертвой пустыне он строит не просто укрепленный замок, а город, сохранивший следы окружавших его когда-то юрт.

Вышли в 3 ч. 5 м. пополудни и вскоре увидели два больших каравана всего в сто пятьдесят верблюдов. Наш разведчик-тибетец сообщил, что видел в этом караване торгоутов, пригнавших баранов для продажи, и что среди этих людей он узнал одного разбойника, с которым ему привелось встретиться в прошлом году. Он же сообщил, что, по сведениям, полученным от караванщиков-китайцев, в этой местности имеется сейчас пять майханэ (палаток) торгоутов-разбойников. Принимаем меры предосторожности.

На днях мы ступим на территорию, где могут быть военные китайские разъезды. Чтобы не пугать своим видом, решено одеть азиатское платье. Едем сегодня местностью, имеющей вид болота с кочками. К вечеру шли мимо гор по руслу большой песчаной реки. В 10 ч. 45 м. вечера остановка среди холмов. Имеется вода.

13/V Разведчик. Дорога Гуй-Хан-Чен—Хами.  Неточность карт.

14-й день наш караван в пути. Должно быть, пустыня услышала наши опасения относительно разбойников: утром прискакал на коне с кремневым ружьем на рогатке торгоут в китайской одежде с синей повязкой на голове, молодой и сильный, однако похожий на бандита, с предложением купить коня, но, видимо, для разведки, и сделал неблагоприятный для себя вывод, увидя наше вооружение. Все их разведки начинаются с разговоров о коне.

Вышли, как обычно, в 3 ч. 20 м. пополудни; долгое время шли вдоль русла песчаной реки между гор, часто встречая воду; видели двух турпанов, четырех мелких уток и четырех диких баранов на горе. Множество мелких следов ведет к воде. Пересекли трехколейную дорогу из Гуй-Хан-Чена на Хами, нигде не отмеченную на картах. Кстати, необходимо сказать, что многие сведения, нанесенные на карты, неверны, вероятно, потому, что монголы не любят произносить названий местностей во избежание случающихся, по их убеждению, несчастий с путниками при упоминании названия, так как «пустыня слышит» и таким образом узнает о местопребывании каравана. Сегодня встретили еще один караван. Верблюды пугливы - боятся черного цвета. При виде обугленного пня останавливаются и не идут. Вчера вечером испугались нашего спутника П.К., спускавшегося с гор, может быть, приняв его за недоброго человека или зверя.

14/V Тайна караванщиков.  Боязливость бурят.

15-й день пути. День ветреный, небо покрыто тучами. Монголы-караванщики, как обычно, скрывают не только название местности, где будет следующая остановка, но даже и срок, когда придем. То говорят, что переход короткий и придем в 9 ч. вечера, то, что переход будет десятичасовой и придем в 2 ч. ночи. Выходим в 4 ч. 4 м. пополудни. Встречаются следы лошадей и колейной дороги. В одном месте ясно видны следы убегавшего от лошади барана, в стороне следы монгольских сапог, а далее за кочкой - потник от седла.

Вот что, видимо, произошло: всадник, преследуя раненого барана, потерял к вечеру потник седла, искал его потом и не нашел.

Нерва уехал вперед для встречи с живущим неподалеку торгоутом, говоря, что едет за покупкой барана. Действительно, не доезжая до стоянки, мы встретили три юрты и стада. Очень странны эти выезды караванщика вперед для встречи с торгоутами, о которых вообще существует здесь убеждение, что они грабят караваны, - не дипломатический ли это шаг осведомления о своем караване, подсчет сил и винтовок и в зависимости от этого свободный пропуск через территорию?

Верблюды начали заметно уставать - вчера один сбросил поклажу. Вечером становятся боязливы - пугаются наших бурят, идущих пешком впереди. Стали у колодца в красивой долине среди гор. На одной - башня (цзонг[54]). Наши буряты, думая уже теперь об обратном пути, боятся идти пройденной дорогой через Внутреннюю Монголию, так как слышали, что китайцы опрашивают караваны и «убивают бурят и русских». Некоторые заявляют, что пойдут обратно «через Англию».

15/V Китайская  башня.   Торгоуты-кочевники. Слухи о военных действиях Фына.

16-й день пути нашего каравана. С утра пришли три торгоута, пригнавшие к колодцу стадо баранов и коз. Всю ночь и до 8 ч. утра кричала выпь. Утром куковала кукушка. Взбирались на гранитную скалу, на которой построена башня. Это оказалось сооружение из самана (глина с дзаком), обложенное снаружи камнями.

Пришедшие торгоуты рассказывали, что дней шесть назад прошел караван по китайской дороге на Анси с деньгами генерала Фына. В трех днях пути от Анси собраны большие силы. Может быть, дунганская конница? Можно думать, что это начало той самой Синьцзянской операции, о которой говорили больше года тому назад. Вышли в 3 ч. 30 м. пополудни; шли все время руслом песчаной реки. В одном месте слева от дороги увидели на скале сооружение из глины (китайская кумирня), а рядом колодец. Небо облачное, день теплый. Ехали вечером, как обычно, при луне. Переход был коротким. Остановились в 10 ч. вечера. Теплая лунная ночь, долина, красиво окаймленная горами, - теперь начнется китайская земля. Завтра пойдем дальше на Анси-чжоу с величайшей осторожностью и в азиатской одежде; может быть, придется в некоторых местах идти ночью и не раскладывать палаток, поскольку в Китае идут военные действия.

16/V Опасение встречи с китайскими тыловыми частями. Подход к Анси-чжоу.

17-й день пути нашего каравана. Сегодня обещают долгий переход, чтобы завтра еще засветло перейти реку Анси. Советуют быть осторожными и продвигаться как можно быстрей и незаметней, так как поблизости расположены тыловые части китайских войск.

Выходим в 1 ч. дня. Местность все время ровная, какая-то серая, пыльная и скучная, гор нет, лишь на горизонте небольшие холмы. Вдали показался расположившийся на отдых караван, однако, приблизившись, увидели, что это просто груда дзака. Местность между Китайской стеной и Китайским Туркестаном безлюдная. Идем без карты, убедившись в ее неточности. По карте здесь горы Золотоносные (Босян-Цза). На самом же деле - равнина без всяких признаков гор на горизонте. Остановились в 11ч. вечера, сделав десятичасовой переход. Все время с ночи - холодный ветер.

17/V Бесцельные блуждания под стенами Анси. Река отведена китайцами.  Остановка на болоте ночью.

18-й день пути каравана. Дует порывистый холодный ветер, так что приходится надевать шубы и теплые шапки - для середины мая довольно необычно. Выходим раньше, в 12 ч. 45 м. утра, так как необходимо, по словам караванщика, еще засветло перейти вброд реку Анси; влево к востоку, в стороне, продолжают виднеться горы Босян-Цза (Золотоносные). Вдали в тумане - горы, у которых расположен город-крепость Анси-чжоу (провинция Ганьсу); мимо него мы должны пройти, имея на руках, на всякий случай, разные рекомендательные письма к китайским властям. Влево тянутся китайские поселки по дороге в Сучжоу.

Через два-три часа пути увидели зайца, а потом стадо антилоп

• признаки жизни и близости воды; слева вдали показались китайские строения,

может быть, булунгир (деревня). Сворачиваем западнее, где на горизонте виднеется город. Караванщики упорно не сообщают нам ни маршрута, ни времени предполагаемой ими остановки, идя то на восток, то снова поворачивая на запад, делая по ровной местности совершенно непонятные нам зигзаги.

Дело объясняется или какой-то хитростью - выиграть время и пройти мимо города ночью, - или просто какими-то суевериями: обмануть враждебных им темных духов, или же незнанием пути. В одном месте, когда уже стемнело, нерва, несмотря на наши предосторожности - сняты даже глухари-бубенцы с двух верблюдов, - вдруг начинает впереди о чем-то сигнализировать зажженным дзаком. Говорят что-то о рытвине, которой не оказалось. В 1 ч. 30 м. ночи вдруг остановились в каком-то болоте. Сообщают, что тут была река, но китайцы отвели ее арыком на поля. Разгружаем верблюдов и без сна проводим ночь до 3 ч. утра, не раскладывая палаток. Резкий холодный ветер. Все в шубах.

18/V Проводники теряют путь. Китайский лес.  Фазаны. Вынужденная остановка у реки в лесу. Ночь на стоянке в виду снегового хребта Нань-Шань.

19-й день пути. В 3ч 30м. в полутьме выступаем. К нашему изумлению, идем прямо на город, почти натыкаемся на какие-то башенки, по-видимому, постовые, к счастью, без солдат. Видны телеграфные столбы. Поворачиваем назад, начинаем быстро продвигаться влево, вдоль глубокого арыка, через который не перебраться. Часа три идем по песку вдоль арыка. Наконец недалеко от китайской деревни около засеянных зеленеющих полей переходим вброд арык. По бокам арыка зеленеют деревья. Солнце уже встало, и мы дефилируем перед выходящими в поле китайцами-поселянами. Пересекаем большую дорогу с телеграфными столбами и движемся к лесу через развалины старого города. Лес зеленый, низкорослый, однако деревья значительно выше верблюда со всадником. Среди леса вьется мутная быстрая речка. Вид этот какой-то непривычный, новый, картинный. Кричат с резким кудахтаньем, пугающим верблюдов, вспархивающие фазаны. В испуге прыгает небольшой зверек на длинных задних ногах величиной с крысу, по-видимому, тушканчик. День жаркий. Караванщики заявляют, что дальше дорогу забыли и потому необходима остановка у реки в лесу, а сами они должны ехать в китайскую деревню навести справки о дальнейшем пути до Шибочена (округ Кукунор).

Палаток не расставляли, так как время стоянки с 9 ч. утра и до 3 ч. дня. Жара - Е.И. чувствует себя очень плохо. Вода в речке желтая от мельчайшей пыли; течение быстрое. Верблюды объедают листья деревьев с ветками. Вышли в 3 ч. 30 м.; идем вдоль гор к ущелью. Узкое ущелье привело к возвышенности, с которой открылся вид на снеговой хребет Нань-Шань. Остановились в 8 ч. вечера в долине, где накануне расположилось семь юрт монголов со стадами. Вода почти болотная, вытекающая тонкой струйкой из почвы. При прохождении мимо юрт заметили печальную картину глубокой скорби лошади, потерявшей своего жеребенка, павшего, вероятно, накануне после трудного пути. Лошадь стояла над ним, наклонив голову, с видом глубокой печали, смотря на него и, может быть, охраняя труп, так как одна черная монгольская собака уже лежала вдалеке, наблюдая, другая же бродила около юрт. До Шибочена остается один длинный переход. Имеет смысл пройти его в два дня, чтобы прийти утром.

19/V Цены на лошадей. Гадюка под седлом. Рассказы лам о ядовитых газах в горах Тибета. Охранная зона Гималайского Братства.

20-й день пути. Погода жаркая, с небольшим ветерком. Утро начинается с того, что монголы, поймав лошадей, привели их для продажи. Запрашивают несообразную цену в сто янчан, тогда как в Урге хорошую лошадь покупали за пятьдесят янчан. Приходят группы монголов, некоторые - из Халки. Сообщают, что здесь, в Китае, жизнь дешевле. Привели больных фурункулезом и трахомой. Один из наших бурят, Дава Церемнилов, заявил о своем желании возвратиться из Шибочена с обратным караваном в Ургу, что совпадает и с нашим желанием, так как мы сами хотели отправить его из Шибочена ввиду его ненадежности, что уже было отмечено в дневнике. Около 3 ч. дня бурят Аюр Дорджиев увидел около бурятской палатки под седлом одного из верблюдов, груженных водой, змею, которую и убил ташуром (палка погонщиков верблюдов), нанеся ей несколько ударов. Это оказалась серая гадюка длиной около 0,75 аршина. Погода жаркая. Вышли вечером, в 5 ч. 20 м., все-таки купив мерина за 43 мексиканских доллара. Сначала двигались по извилистой равнинной дороге, затем вошли в ущелье, где стремительно и с шумом несется мутная река Шибочен-гол. Шли ущельем до 1 ч. 30 м. ночи.

На предыдущей стоянке, где была убита гадюка, рассказывали, что дальше много змей - вероятно, в болотах Цайдама - и что из почвы выделяется «угар». То же самое несколько дней назад рассказывал бурятам лама Малонов, не бывавший, однако, в Тибете, что в Тибетских горах люди угорают. Местность, где существуют ядовитые газы, будто бы тянется на 21 день пути. Действительно, в Тибете существует запретная зона Гималайского Братства, где, с одной стороны, имеются гейзеры, выделяющие ядовитые испарения, с другой, существует и специальная газовая и другая охрана от особо нежелательных или случайных посещений запретных мест.

20/V Испуг верблюдов. Развалины укреплений. Китайская усадьба. Красивые формы гор.

21-й день пути каравана. Прибыли на место стоянки в ущелье у Шибочен-гола в 1 ч. 30 м. ночи. Встали рано, чтобы в этот же день прийти в урочище Шибочен, так как караванщики уверяют, что осталось не более шести часов пути. Вышли в 10 ч. утра; шли через ущелье. Верблюды утомлены и потому, вероятно, стали очень боязливы. Неожиданно из кустов около реки показался небольшой черный осел. Этого было достаточно, чтобы верблюды бросились бежать, разбили часть груза, сбросили одного проводника ламу-монгола, у которого после этого случился сердечный припадок с рвотой, - страдает пороком сердца с отеком ног. Дальше тоже от какой-то ничтожной причины были сброшены другие два проводника-ламы. Нерва по-прежнему, видимо, хорошо не знает дороги, так как ведет каким-то другим, якобы более коротким путем по плоскогорью, уверяя, что до восхода луны будем на месте, а до этого говорил у одной китайской усадьбы, расположенной в ущелье, над которой на скате горы в часовенке было какое-то священное изображение, что мы уже прибыли на место.

В этой местности имеются развалины китайской крепости, а ранее в горах замечено сложенное из камней укрепление, оставленное со времен Дунганского восстания[55]. Небо покрыто тучами. Начался дождь при сильном ветре. К вечеру дождь перестал, появилось солнце. Спустились снова в ущелье к реке, переходя ее потом не менее двенадцати раз. В 8 ч. 30 м. вечера остановились.

Горы, образующие ущелье реки Шибочен-гол, очень красивы, из древнего выветривающегося песчаника, причудливо фигурны - то развалины замка или башни, то гигантская улыбающаяся голова в чалме, то сфинкс, то выступают какие-то страшные лики. Когда, наконец, дойдем до Шибочена, - неизвестно. Вспоминается наш проводник, старый, 76-летний Тамча, который сопровождал нас от Узинвана до монастыря в Юм-бейсе. Он тоже, как оказалось после, не помнил дороги, говоря, что осталось пять уртонов, а мы все шли и шли; много прошли уртонов и, наконец, чуть не ощупью нашли Юм-бейсе без него. Он же, как потом мы узнали, вел нас в старый Юм-бейсе, разрушенный пятьдесят лет назад, теперь уже не существующий, но все еще живой в его памяти, где он был еще в юности, более 50 лет назад. Сегодня вечером приехал вновь нанятый спутник - монгол Циринг, - вместо отправляемого обратно Давы Церемнилова. Завтра выходим в 10 ч. утра в урочище Шибочен, где должны расстаться с нервой.

21/V Урочище Шибочен. Цепь Нань-Шаня. Расставание  с караванщиками.

22-й день пути каравана. Вышли в 10 ч. утра в урочище Шибочен; на стоянку прибыли в 1 ч. дня. Расположились в долине среди невысоких гор, на которых имеются старинные развалины крепости на небольшой возвышенности над горной речкой. Перед нами вблизи - снеговой хребет Нань-Шань. По реке в низменной болотистой долине пасутся стада. В ложбинке, примыкающей к нашей стоянке, обнаружили логово хищного зверя с остатками костей. Наконец, отпустили нерву-караванщика и бурята Даву Церемнилова. Один из караванщиков, лама 52 лет, заболел плевритом и оставлен у здешних монголов. Новый караванщик, старшина Мачен, знакомый Кончока, которого мы собирались разыскивать, неожиданно и случайно сам явился к нам на стоянку. Кончок послан в Анси за продовольственными покупками и за сушеными и свежими фруктами.

Примечания

[50] «Ohm Mani Padme Hum» — для востоковедов и непосвященных масс фраза «Ом Мани Падме Хум» означает просто «О, драгоценность в Лотосе». Эзотерически она означает — «О, мой Бог внутри меня». В каждом человеческом существе есть Бог, ибо человек был и снова станет Богом. Эта фраза указывает на нерасторжимый союз между Человеком и Вселенной. Ибо Лотос есть всемирный символ Космоса как абсолютного всего, а Драгоценность есть Духовный Человек, или Бог. (См. Блаватская Е., «Тайная Доктрина»,т. 3, с. 390).

[51] Томас Майн Рид (1818—1883) — английский писатель, автор авантюрно-приключенческих романов.— Прим. ред.

[52] Хунхузы — китайские бандиты. — Прим. ред.

[53] Фердинанд Оссендовский — польский ученый-геолог, сопровождавший барона Унгерна в его кровавых походах по Центральной Азии, написавший об этом интересные воспоминания. См.«И звери, и люди, и боги»,М., РИЦ «Пилигрим», 1994. — Прим. ред.

[54] Цзонг — укрепленный замок, форт в Тибете и гималайских королевствах —Бутане, Сиккиме и Непале.— Прим. ред.

[55] Восстание дунган в Китае (1862—1877 гг.) против национального гнета китайско-манчжурских феодалов и династии Цин. — Прим. ред.