XV. В воротах Тибета. Задержка в Чу-На-Кхе и опасность для каравана

Ю.Н. Рерих — По тропам Срединной Азии

Генерал отбыл, и большой лагерь опустел. Большинство хорпов, состоявших в свите верховного комиссара, возвратились к своим пастбищам. Только вожди пяти племен Хора и майор Со-нам Топ-джьел с отрядом солдат остался в лагере, чтобы заниматься нами и следить за нашими передвижениями. Охрана милиции была размещена в лагере, но служащим и караванным запрещали говорить с незнакомцами. Милиционеры, растрепанные люди в грязных шубах из овчины, сидели довольно далеко от палаток и наблюдали за каждым нашим движением. Начальник, отвечающий за пост милиции, был приятным человеком с хорошими манерами и делал все возможное, чтобы помочь нам. Он имел южно-европейскую внешность, орлиный нос, длинные прямые волосы, носил одежду из лилового пуру и прелестную серебряную шкатулку. По его словам, северная тибетская граница была закрыта с прошлого года.

Маршрут от Нагчу до Лхасы строго охранялся военными постами, которые останавливали и обыскивали безобидных паломников из Монголии и с китайской границы, и только цайдамским монголам разрешалось проходить относительно свободно. Страна была взволнована слухами, что Таши лама приближался с огромным множеством монгольских и китайских войск.

Майор Со-нам Топ-джьел нанес нам официальный визит и расспросил о нуждах. Он сообщил нам о своей уверенности, что ответ от правительства Лхасы будет получен скоро и что нам будет позволено пересечь территорию Внутреннего Тибета. У него было в запасе много историй о своих военных приключениях. Он получил свое звание во время китайско-тибетской войны 1918 г., во время участия в осаде Ри-во-че и Чамдо. Он встречал китайского командира крепости Чамдо генерала Пенга и даже помнил, что видел нашего старого китайского переводчика Цая, взятого в плен и заключенного в Ри-во-че. Майор порекомендовал нам послать всех животных на выпас с хорошей травой, расположенный на расстоянии около восьми миль к северо-западу от Чу-на-кхе. Он обещал послать четырех человек для охраны лошадей и мулов. Поскольку не было никакой другой возможности достать пропитание, а зерна имелось очень мало, мы были вынуждены согласиться, хотя и сильно против своего желания. Многие из этих животных так никогда больше и не возвратились в лагерь, погибнув от холода и недостатка пищи. Мы получили только их хвосты, которые были возвращены, как доказательство того, что животные умерли.