---

**ДОКТОР

**УЧАСТНИК

ЦЕНТРАЛЬНО-АЗИАТСКОЙ**

**ЭКСПЕДИЦИИ

Н.К. РЕРИХА**

Отдавая дань имени и делу Н.К. Рериха, мы все пристальнее

всматриваемся в тот сравнительно узкий круг его единомышленников, чья карма

испытала мощное энергетическое влияние Учителя, приобщенность к Тонкому Миру,

процессам космической эволюции.

Кто были эти люди? Случайно ли их проникновение в сферу

энергоинформационного обмена семьи, заложившей духовные, нравственные и

этические основы тех позитивных эволюционных изменений, которые являются

альтернативой бездуховности современного общества? Не откроем ли мы новые,

Настойчивые архивные поиски последних лет позволили мне по

крупицам собрать материалы, раскрывающие жизненные вехи одного из сотрудников

Н.К. Рериха по Центрально-Азиатской экспедиции 1927-1928 гг. - Константина

Николаевича Рябинина.

К.Н. Рябинин - одна из центральных фигур Миссии.

Разносторонне образованный врач с большим практическим опытом; тонкий ценитель

и знаток искусства, истории, религии и философии Востока; человек, озаренный

непрерывным поиском путей добра и справедливости, воплощенных в деятельности

Гималайского Белого Братства; близкий семье Рерихов врач, успешно лечивший еще

до революции родителей Н.К.Рериха и его жену - Е.И.Рерих, а позже оказывавший

дружескую поддержку и всестороннюю помощь брату Н.К. Рериха - Борису.

К.Н. Рябинину было предложено совмещение ответственных

должностей врача и секретаря экспедиции. Кроме того, на него был возложен

контроль за расходованием экспедиционной казны и учетом денежных средств. Таким

образом, на К.Н. Рябинина была возложена

доля непосредственной ответственности за успех экспедиции, определяемый

здоровьем ее участников, объективным документированием событий и ведением

финансового учета.

К сожалению, из опубликованных материалов, посвященных этому

важнейшему этапу жизни и деятельности Н.К. Рериха, мало что можно узнать о

Константине Николаевиче[[127]](#fn-127).

Попытаемся, хотя бы частично, восполнить этот пробел.

К.Н. Рябинин родился 15 мая 1877 г. в г. Муроме Владимирской губернии в семье купца второй гильдии Николая Алексеевича Рябинина,

женатого на Марии Васильевне Суздальцевой, отец которой являлся почетным

гражданином города. Семья Рябининых дает пример любви и постоянной взаимной

поддержки на пути просвещения и добра. Путь этот был тернист. В 1883 г. отец разорился, и семья перешла в мещанское сословие, а в 1887 г. Н.А. Рябинин умер. В этот трагический период в семье было четверо несовершеннолетних детей.

Реальными стали голод и нищета. Помощь пришла от одного из замечательных людей

того времени - М.А. Щербакова, владельца небольшой текстильной фабрики в г. Кохма,

талантливого изобретателя и художника-графика, который к тому времени стал

мужем старшей сестры Константина Николаевича - Лидии.

Эти годы испытаний их не сломили. Объединившись вокруг Марин

Васильевны, руководимые ее христианским подвижничеством в деле воспитания и

поддержки семьи, дети всеми силами стремились не только к развитию ума и

обогащению знаниями, но прежде всего к духовному и нравственному

совершенствованию.

Окончив в 1897 г. шесть классов Муромского реального

училища, Константин Николаевич уезжает в Петербург, где заканчивает

зубоврачебную школу и отправляется с врачом Д. Бадмаевым в Пятигорск. Ранее, в 1898 г., Рябинин мимолетно встречался с Рерихами в Петербурге, но именно здесь, в Пятигорске, в 1901 г. состоялось его непосредственное знакомство с семьей Рерихов. Сознавая необходимость

дальнейшего систематического образования, К.Н. Рябинин, мобилизовав всю свою

волю, совершает, казалось бы, невероятное - за год сдает экстерном в Тифлисе

курс классической гимназии, получает аттестат с отличием и, выдержав конкурсные

экзамены, поступает в Военно-медицинскую академию. При этом он совершенствует

под руководством профессора Д. Бадмаева практические знания в области

клинических анализов, методов лечебного гипноза, массажа, психотерапии и

зубоврачебной практики. Этот плодотворный период связан и с первыми опытами в

области тибетской медицины. В дальнейшем К.Н. Рябинин по совету своих

наставников переходит на медицинский факультет Харьковского университета,

который заканчивает с отличием в 1909 году, имея в своем арсенале кроме

блестящего и разностороннего медицинского образования большой опыт практической

работы и знание европейских языков.

Два года К.Н. Рябинин посвящает углубленному изучению

психиатрии. Этот период характеризуется переходом К.Н. Рябинина на качественно

новый уровень в области теории и практики бесконтактного энергоинформационного

обмена, позволившего создать уникальные для того времени и поразительные по

эффективности методики лечения не только психиатрических заболеваний. Имя К.Н.

Рябинина становится широко известно в высших иерархических кругах России. К

этому периоду относится знакомство К.Н. Рябинина с семьей графа

Сумарокова-Эльстон и молодого Феликса Юсупова.

В 1911-1915 годах К.Н. Рябинин ступил на стезю

государственной деятельности. Он занимает должности Председателя городской

губернской земской управы г. Могилева, непременного члена Вологодской управы,

работает в Управлении главного врачебного инспектора.

В 1915 году К.Н. Рябинин имеет чин действительного статского

советника, награжден орденами Анны и Станислава.

Все эти годы К.Н. Рябинин сохраняет постоянную духовную

связь с семьей Рерихов, а после их отъезда в Финляндию поддерживает дружеские

отношения с Борисом Рерихом.

Октябрьский переворот, последующие годы разрухи, эпидемий,

кровавой братоубийственной войны не оставляют К.Н. Рябинина в стороне. Позже он

напишет: «... я всегда находился на высоте своего служебного долга». Борьба с

двумя эпидемиями холеры, организация здравоохранения, работа по руководству

госпитально-больничным отделением Комиссариата здравоохранения - таковы вехи

его деятельности по защите жизни и здоровья сограждан. Позже, после

развертывания репрессий против специалистов, занимавших до революции видное

административно-политическое положение, К.Н. Рябинин в качестве судового врача

на пароходе «Красный Профинтерн» (бывшая «Аргунь») совершает ряд каботажных

плаваний с заходом в иностранные европейские порты.

В 1927 году, работая врачом портовой лаборатории и

карантинной службы, К.Н. Рябинин неожиданно получает приглашение от Н.К. Рериха

участвовать в Транс-Гималайской экспедиции, следующей по беспрецедентному по

трудности маршруту. Разрешение на отъезд К.Н. Рябинин получил после

неоднократных обращений Н.К. Рериха в правительственные органы.

Здесь необходимо впервые сказать о двух важнейших

первоисточниках, к которым следует обратиться для того, чтобы с позиций

совершенно новых фактов, объективно и беспристрастно отображенных К.Н.

Рябининым, оценить степень напряженности энергетического взаимодействия членов

экспедиции с Миром Тонким, понять, что Трансгималайская экспедиция по своему

значению из объекта космической эволюции превращается в его субъект, определяя

сближение и взаимовлияние миров различных измерений, как это и было предсказано

Учением Живой Этики.

Первый из них - монографический труд *«Развенчанный

знали наиболее преданные ему люди, а переписанные страницы рукописи и

воспоминания о прочитанном хранились близкими родственниками как сокровенные

знания, передаваясь из поколения в поколение.

Автор мечтал о том, чтобы этот труд увидел свет на родине,

но был поставлен перед нравственным выбором: или трансформировать реальные

события и факты в угоду прокрустову ложу партийно-материалистических догматов и

создать еще одну «причесанную» в «лучших» традициях развитого социализма книгу

или, рискуя свободой, а может быть, и самой жизнью, не уступить ни йоты истины.

К.Н. Рябинин выбрал второй путь и тайно отправил драгоценные тетради в

Нью-Йорк. После долгих скитаний рукопись попала в архивы гималайского Института

«Урусвати», где и хранилась до недавнего времени, ожидая своего часа, и была

совершенно случайно найдена ...

В проекте предисловия к Нью-йоркскому изданию дневников

сказано: «По разнообразию содержания и глубине высказанных в нем мыслей дневник

этот отвечает интересам и исканиям самых широких слоев современного мыслящего

и просвещенного общества»[[128]](#fn-128).

Нет

необходимости доказывать тот неоспоримый факт, что в пору крайней поляризации

сил Добра и Зла, роста горизонтальной и вертикальной составляющих

энергетического обмена, присущих нашему больному обществу, публикация рукописи

была бы подобна живительному глотку свежего благотворного воздуха. Доктор

Рябинин и здесь оказался на высоте врачебного долга.

Развенчивая извращения буддизма высшими иерархами тибетской

конфессии, названные Н.К. Рерихом в письме Буддийскому Центру в Нью-Йорке «шаманствующим

ламаизмом», К.Н. Рябинин показывает всю глубину нравственной, политической и

экономической бездны, которая разверзлась перед тибетским этносом; однозначно

ставит диагноз тяжкого заболевания общества, ищет пути выхода из кризиса.

Анализируя причины и факторы смертоносной деградации Тибета, К.Н. Рябинин с

позиций собственного опыта государственной деятельности в дореволюционной

России и наблюдения разрушительных процессов в постреволюционное время приходит

хозяйственных связей государства. Миссия Н.К. Рериха, несущая высокие идеалы

духовности, нравственности и Живой Этики, являла собой яркий и обличающий

контраст лживому и корыстному тибетскому окружению. Монография изобилует

фактами попрания светлого Учения Будды, выхолащивания сути Учения, подмены

вековых традиций отправления священных обрядов катанием в голом виде на

расчлененных трупах для «сохранения здоровья», применения водяных и ветряных

мельниц, вращающих молитвенные колеса, гадания на человеческих костях, загаживания

ступ и мендангов. «В храмах вонь и грязь, и бормотанье, а за стенами ламские

Отчетливо сознавая возможный международный резонанс и угрозу

авторитету высших иерархов Тибета, а также тесно связанных с ними

представителей английских дипломатических кругов и разведки в лице британского

политического агента в Сиккиме Ф.М. Бэйли, религиозными правителями Тибета были

является несомненной заслугой и врача экспедиции. Разработанная им методика

адаптации неподготовленных к тяжелейшим условиям высокогорья членов экспедиции,

среди которых было три женщины, а младшей - Ираиде Богдановой - едва

исполнилось 14 лет, получила блестящее подтверждение на практике. Никто из

русских участников трагического «стояния» в урочище Нагчу не пострадал. Позже

К.Н. Рябинин изложил основные концептуальные положения

неизвестна. В нынешнем Музее Н.К. Рериха в Нью-Йорке этой рукописи нет...

репрессий. Он прервал все отношения с близкими родственниками и переселился из

своей холостяцкой квартиры в клинику. Ведя замкнутый, схимнический образ жизни,

К.Н. Рябинин отдавал всего себя работе, не ведая, что люди, которым он оставил

свою квартиру, уникальную библиотеку, собрание исторических и культурных

ценностей, уже строчат на него доносы.

В марте 1930 г. адская карусель ОГПУ пришла в движение.

Спешно фабриковалось «Докторское дело» по обвинению К.Н. Рябинина в создании

«... контрреволюционной организации, работающей под флагом изучения буддизма и

масонства, фактически имеющая шпионские цели»[[130]](#fn-130).

Материалы этого дела являются как бы параллельным источником сведений,

политическую подоплеку деятельности экспедиции.

Страницы

протоколов допросов объективно и однозначно свидетельствуют, что в 30-х годах

«... по требованию высшего руководства» перед органами ОГПУ была поставлена

задача дать юридическое обоснование «шпионской» деятельности Н.К. Рериха и тем

самым скомпрометировать его имя и дело перед мировой общественностью. В

качестве орудия этого замысла был выбран К.Н. Рябинин.

Детальное изучение мною двухтомного архивного дела показало,

что, несмотря на использование всего арсенала средств «жесткого» ведения

допросов, постоянных угроз, шантажа и обмана, К.Н. Рябинин не дрогнул. Он ни

одним словом не опорочил своих Учителей и товарищей по экспедиции.

Организованная ОГПУ кампания по дискредитации Н.К. Рериха и возглавляемой им

Миссии провалилась в самом ее начале.

Протоколы допросов представляют собой удивительные по силе

звучания, строгости отображения данных и художественной ценности документы. Скромно

и достойно рисует К.Н. Рябинин картину трагических событий суровой зимы в

Гималаях, свое участие в них, политическую подоплеку совершившегося, вклад в

общее дело спасения участников экспедиции.

«Других же я сохранил, поддерживая сердце спермином, дигиталисом,

бобровой струей и строфантом, запрещая кофе, алкоголь во всех видах и курение;

полезен голод на высотах, полезна валериана. Экспедиция прошла величайшие

высоты, например, перевал Гегонг-ла, неизвестный географам, высотой 20.600 футов в Трансгималаях. Я изучил действие высот и знаю теперь, как уберечь людей», - пишет он в

одном из протоколов допроса[[131]](#fn-131).

Поражает мужество и высокий профессионализм этого уже

немолодого человека. В начале экспедиции ему минул 51 год. Он впервые сел на

лошадь в Гималаях и, по его словам, был совершенно неподготовлен к трудному

путешествию. После ежедневных утомительных переходов К.Н. Рябинин находил в

себе силы фиксировать в дневниках события дня, тщательно записывать незнакомые

географические названия, конспектировать услышанные за день из уст Николая

Константиновича и Елены Ивановны сокровенные мысли и наблюдения. Эти страницы,

отразившие плоды размышлений и провидений Рерихов в моменты концентрации ими

духовной энергии, представляют собой документы огромной художественной,

эстетической и научной значимости.

Высоко оценивая разносторонне одаренного врача, Н.К. Рерих

видел его в числе ведущих сотрудников будущего научного центра «Урусвати», в

котором предлагал Рябинину возглавить исследования в области тибетской

медицины. Возможно, судьба К.Н. Рябинина в Индии сложилась бы иначе, но

представить себя вне родины он не мог.

Дело К.Н. Рябинина было передано в «тройку» при ОГПУ в

Ленинградском военном округе для внесудебного разбирательства. «Тройка»

приговорила К.Н. Рябинина к пяти годам заключения в Соловецких лагерях с

конфискацией оружия и ценностей.

1935 год был ознаменован подписанием государствами

Американского континента Пакта Рериха, началось его триумфальное шествие по

странам мира в рамках подготовки к Гаагской конференции. Н.К. Рерих становится

признанным лидером в деле охраны культурных ценностей, выдвигается на

присуждение Нобелевской премии. В 1935 году он обращается с циклом статей

«Чутким сердцем», «Правда нерушима», «Построения» и «Охранения» к мировой общественности,

государственным и религиозным деятелям с призывом спасения не только

культурно-исторических и архитектурных, но и культовых памятников, народных

святынь - Храмов Божьих.

ОГПУ-НКВД вновь получает государственный заказ на поиск компромата

против Н.К. Рериха. Для К.Н. Рябинина это неизбежно означало новые пытки,

допросы, унижения и в конечном итоге 10 лет Южлага. Вот фрагмент одного из

допросов.

*К.Н. Рябинин*:- Я никого не привлекал и сам

лично это задание не выполнял.

В 1937 г. так же, как и в 1930 г., К.Н. Рябинин остался верным своим нравственным принципам. Для человека, прошедшего через

Соловецкие лагеря, знавшего о концентрации энергии зла, достигшей апогея к 1937 г., такое решение было равносильно принесению в жертву собственной жизни.

Находясь в заключении в районе Улан-Удэ, К.Н. Рябинин

выполняет обязанности врача и продолжает исследования в области тибетской

медицины, начатые после возвращения из Центрально-Азиатской экспедиции.

Результаты его врачебной деятельности чрезвычайно эффективны. Он ставит точный

диагноз, слегка касаясь руки и внимательно вглядываясь в зрачки пациента,

определяя заболевание по едва заметным признакам, улавливая тончайшие изменения

биополя. В основу новых медикаментозных средств, применяемых для воздействия на

нервные центры, управляющие эндокринными железами, К.Н. Рябинин положил, по

совету Н.К. Рериха, препараты, включающие смолу гималайского кедра, мускус и

валериану. Эти препараты и приготовленные на их основе лекарства, известные в

Тибете под названиями «поддержатели», «восстановители» и «жизнедатели»,

позволили К.Н. Рябинину разработать целую систему методик, неизвестных

современной геронтологии, но весьма эффективных. Действие новых лекарственных

средств К.Н. Рябинин проверял прежде всего на себе, а уже потом рекомендовал их

своим пациентам. Состояние здоровья самого доктора Рябинина служит лучшей

рекомендацией разработанных методов. В 1947 г., после пятнадцати лет, проведенных в тяжелейших условиях лагерей, К.Н. Рябинин в возрасте семидесяти лет был еще

полон сил и, лишенный всех прав, кроме права бескорыстно творить добро, работал

детским врачом в родном Муроме. Там он и скончался в 1953 г., всеми забытый, лишенный гражданских прав и состояния, находясь в ссылке под надзором органов

государственной безопасности.

* * *

значение, считая его «вехой».

«Под вечер со стороны гор во весь мах прискакал необычайно

богато одетый монгол. Его золототканое одеяние, новая желтая шапка с красными

кистями были необыкновенны. Он быстро вошел в первую попавшуюся палатку,

оказавшуюся палаткой доктора, и начал спешно говорить нам, что он друг, что на

перевале Нейджи нас ждут 50 враждебных всадников»[[132]](#fn-132).

Позже об этом предупреждении, спасшем экспедицию, расскажет

Ю.Н. Рерих в монографии *«По тропам Срединной Азии»*[[133]](#fn-133)*.*

Восстанавливая основные вехи трагической и самоотверженной

жизни К.Н. Рябинина, мы можем совершенно обоснованно считать его не случайным

периоды его деятельности[[134]](#fn-134).

Поэтому и предупреждение Учителю об угрозе его жизни и жизням его сотрудников

прозвучало в присутствии К.Н. Рябинина, избранного и доверенного охранителя.

Принимая удар за ударом, он шел, сохраняя духовную связь с

Н.К. Рерихом, по тропам Азии и по этапам сталинских лагерей, верный своему

предупреждает нас, расставляя вехи. И да пройдут по ним наши соотечественники!

*доктор технических

наук, член-корреспондент*

*Международной

академии информатизации*[[135]](#fn-135)*.*

Н.К. - Николай Константинович

Рерих.

Е.И. - Елена Ивановна Рерих.

Ю.Н. - Юрий Николаевич Рерих.

П.К. - Портнягин П.К.

Н.В. - Кордашевский Н.В.,

полковник.

Г. - Голубин, заведующий

хозяйством Миссии

Л. - Людмила Богданова.

Р. - Раиса Богданова.

Для ознакомления с положением Учения Буддизма в продолжение

четырех с половиной лет мы посетили целый ряд буддийских стран. Мы прошли

Индию, со священными местами личных трудов Благословенного Будды; Цейлон; Сикким,

наполненный многими реликвиями; Кашмир, со следами последователей Ашоки;

Ладакх, со многими замечательными документами, а также преданиями о Гэ-сэр-хане,

отождествляемом с Владыкой Шамбалы, и с замечательными изображениями Майтрейи; Хотан,

с древними ступами, соединенными в предании с веком Майтрейи; Кашгар, с

остатками пещер и развалинами древнейшей ступы; Кучары, бывшую столицу уйгуров,

с замечательными пещерными монастырями; Карашахр, где после Пешавара временно

хранилась чаша Будды; калмыцкие земли, с кочевыми монастырями в юртах в

предгорье Небесных гор; Алтай, освященный преданием о посещении самого Будды; Ойротию,

где ждут прихода Белого Бурхана; Бурятию, обе Монголии, где очень много

замечательного; там были проверены легенды об Эрдени-Дзо на Орхоне и о

монастыре Нарабанчи. Легенды оказались правильны. В Улан-Батор-Хото

предполагается построение дуканга, посвященного Шамбале, для помещения там моей

картины «Владыка Шамбалы», подаренной мной монгольскому правительству; Ганьсу,

с пещерными храмами в характере Туи-Хуана; Цайдам, где построен нами субурган

Шамбалы, и Тибет.

Кроме того, были получены значительные сведения о состоянии

буддизма в Бирме, Бутане, Китае и Японии, где группы просвещенных людей

преданно изучают и проводят в жизнь заветы Благословенного. О частностях

положения буддизма в перечисленных областях я сообщу вам особо, но теперь, в

порядке неотложности, я должен рассказать вам о том, в каком состоянии сейчас

находится «буддизм» в Тибете. В том самом Тибете, который еще недавно

связывался с высоким понятием Учения Будды.

В 1923 году, как знаете, из Тибета принужден был уехать

Таши-Лама. Этот небывалый отъезд выявил многое, о чем мы могли лишь

догадываться. Духовный вождь не мог далее вынести печальной действительности

Тибета. С тремя сотнями всадников достойный Таши-Лама бежал через дикий и

суровый Чантанг, преследуемый военными отрядами, как преступник. Целый ряд

уважаемых настоятелей монастырей и лам последовал за высоким беглецом.

Подробности этого исхода достойных не лишены героизма. Знаменитый Таши-Люмпо,

монастырь-резиденция Таши-Ламы, опустел неузнаваемо, и, лишенный своего

духовного вождя, Тибет подпал под происки ламских партий. Своим отъездом

Таши-Лама проявил глубокую проницательность по отношению к текущему моменту

Тибета. В разных местах Тибета население с трепетом спрашивает, вернется ли

Таши-Лама. Трудно без духовного вождя.

Что же мы видели, проходя области Тибета и знакомясь с

людьми различного положения, начиная от высоких чинов, любимцев Далай-Ламы, и

кончая темными дикарями-кочевниками?

Тибет был облечен званием страны религиозных заветов, но не

будем бояться правды - всмотритесь, где теперь здесь буддизм и где шаманский

ламаизм?! Не будем бояться называть вещи их собственными именами.

Вместо прежнего служения духовной Общине, вместо давнишних

серьезных изучений литературы Учения и овладения силами природы можно видеть

механическое заучивание и первоначальные проявления гипнотизма, иногда

ясновидения и материализации, левитации или свечения, но все это не в высоких

степенях и проявляется главным образом для устрашения темных, суеверных людей.

Конечно, вы понимаете, что *то высокое Учение, о котором вы знаете, проходит

Или - водяные и ветряные мельницы и часовые механизмы крутят

молитвенные колеса, освобождая ленивых богомольцев от какой бы то ни было

затраты энергии. Может ли быть это кощунство отнесено к заветам Будды?

Или - ламы - «учителя народа» - за плату гадают на бараньих

лопатках, на игральных костях и на прочих святотатственных предметах. И по

книгам лхасского издания отгадывают будущее и удачу.

Что общего здесь с именем Будды, ибо это есть низшая форма грубого

шаманства?

Или - ламы под видом изучения тантры пользуются низшим видом

волевых воздействий и пугают невежественный народ своей игрой на человеческих

костях и визгливыми вызываниями - то же самое проделывают и шаманы. Разве не из

шаманского источника почерпнуты все рогатые обожествленные изображения? Что

общего они имеют со светлым Учением Будды?

Ламы ружейными выстрелами отгоняют злых сущностей и сжигают

их изображения, конечно, за соответствующую плату, не желая помнить

определенных об этом заветов Благословенного. Разве не делает то же самое

низший, увешанный костями шаман?

Недалеко от правительственного цзонга стоит новейшее языческое

мольбище - высокий камень, обмазанный жиром и обставленный кучками белых

камней. Оказывается, не дикие племена, но само лхасское правительство утвердило

мольбище в честь правительственного Оракула. Правительство установило языческий

культ. Куда же дальше идти?

Ламы лицемерно запрещают убивать животных, тогда как

кладовые монастырей набиты тушами баранов и яков, убитых для потребы монахов.

Но чтобы внести еще больший элемент лицемерия, это убийство обставляется иногда

особо изобретательно - животных загоняют на скалу, чтобы они, бросаясь вниз,

убились сами. Так следуют заветам Будды.

Замечено, что часто большую роль во многих монастырях играют

ламы-монголы, тибетцы же любят уклоняться от чрезмерного учения. Если вы

предложите ламе-тибетцу духовный спор по какому-либо высокому предмету

метафизики, то не будет редкостью, если лама уклонится, сказав: «Не может же

человек все прочитать». Странно видеть, что монголы до сих пор совершают

паломничество в Тибет, не отдавая себе отчета, что сейчас их духовный потенциал

стоит гораздо выше тибетского. И даже число торговых караванов в Тибет

становится ничтожным.

Тантрик, с видом средневекового колдуна, предлагает

остановить снежные тучи и растопить снег. Такие метеорологические феномены

предлагаются за сходную плату - всего за два американских доллара, о чем дается

широковещательная расписка, которую мы сохраняем. Нужды нет, что снег

продолжает идти, но тантрик над своей палаткой ставит какие-то бумажные

мельницы и завывает на дудках из человеческих костей.

В углу лавочки сидит хозяин-лама и крутит молитвенное

колесо, на стене висят изображения Шамбалы и Цзон-ка-па, но тут же стоят

корчаги с большим количеством местного вина, выделанного тем же самым ламой для

спаивания народа. Жестоко пьют и миряне, и ламы, и даже дети требуют деньги «на

водку»; можно подумать, что пьянство заповедано «буддизмом».

Ламы, взявшиеся везти груз, бросают его на пути. Такие же

недобросовестные ламы утверждают, что Будда запретил земледелие и вскрытие недр

земли. Возводится клевета на самого Будду, который посылал своих учеников на

полевые работы в помощь поселянам. Как указано, в руках даже Бодхисаттвы должно

быть какое-либо мастерство. Так возвеличивался труд Учителями и так труд и

знание поносятся заросшими грязью пьяными ламами.

Заслуженный офицер тибетской армии, гнавшийся за Таши-Ламой

в 1923 году, уверяет иностранцев, что восточные буддисты и пьют, и курят. Он же

принимает для передачи в монастырь 35 долларов, из которых, как после

оказывается, он, считая себя истинным ламаистом, передает монастырю всего лишь

десять, утаивая для себя остальные 25.

Заслуживший особое доверие Далай-Ламы лама-дипломат приходит

в ярость, узнав, что мы пожертвовали монастырю 100 нарсангов на масло для

лампад перед изображениями, и говорит: «Наши монахи присвоят эти деньги и не

зажгут лампад. Вы должны были купить это масло у меня».

Лама-настоятель говорит: «У нас монахи дикие, это не то, что

в Сиккиме или Ладакхе».

Подходит лама и над ухом колотит в барабан, пока вы не даете

ему пригоршню шо. Но через десять минут ему кажется, что вы уже забыли его

наружность, и снова с тем же бесстыдством он опять не дает вам покоя, так же,

как ваши шо не дают покоя его благочестию. Откуда эти ламы, требующие «бакшиш»

и не стыдящиеся этого торгашеского базарного слова? Кто же заповедал

попрошайничество? И откуда эта бездна бездельников и лентяев?

Ламы даже желтой секты женятся, но если их «заслуги» перед

Далай-Ламой велики, то Его Святейшество охотно признает состоявшийся брак

недействительным и дает высокие назначения.

Народ называет своего правителя «рябым монахом» и прибавляет

еще одну легенду о внутренней жизни. Один ученый лама даже воспользовался

случаем и толкнул «рябого монаха».

В храмах вонь и грязь, и бормотанье, а за

стенами ламские торгашеские сделки и подкупность. Как одиноки достойные фигуры

среди этого невежественного базара!

Сколько монастырей лежит в развалинах. Сколько находится в

запустении. И насколько каждая развалина старого Тибета внушительнее и красивее

и по размерам, и по местоположению, нежели жалкая бутафория новейших построек

разлагающегося Тибета! И вы чувствуете, что строили эти древние монастыри и

замки люди, не похожие на нынешних тибетцев. Бывшие короли Тибета и великий

Благочестивый служащий Далай-Ламы заболел в пути и из

сострадания был взят в караван. С большими заботами и тратой незаменимых

лекарств он был доставлен на территорию Тибета, но здесь немедленно обособился

и с тем же «благочестием» занялся предательством. Какой устав ламаизма

заповедал предательство?

Тибетский

генерал княжеского рода приглашает вас к себе в ставку. Присылает за вами своих

офицеров, принимает подарок, прикладывается к священным предметам и ревностно

перебирает четки. Но затем сообщает правительству, что вы приехали к нему

самовольно, помимо его приглашения. Где же граница лжи?

Старшина просит нашего разрешения выдернуть три волоска из

бороды верблюда - они обладают большой магической силой, и он зашьет их в свою

«ламайскую» ладанку на груди. За мертвую голову верблюда в Тибете платят до 20 нарсангов,

так как этот предмет нужен при гадании лам для отвращения града.

Лама, полный таинственности, предлагает купить

чудодейственные пилюли. Когда же вы сомневаетесь в надобности этой покупки, то

лама, в виде высшей меры убедительности, сообщает вам, что в состав этих пилюль

входят экскременты Его Святейшества или какого-либо высокого ламы.

Или благочестивого вида лхасец, состоящий при высокой особе,

приносит вам на продажу амулет-ладанку с полной гарантией неуязвимости от

огнестрельного оружия за цену в 300 рупий. Объясняет, что амулет заговорен и

благословлен очень высоким ламой. Ввиду полной гарантии неуязвимости вы

предлагаете счастливому обладателю амулета произвести испытание на нем самом,

но верующий лхасец предлагает ограничиться козлом, продолжая уверять в полной

силе амулета. Когда же вы на «козла отпущения» не соглашаетесь, то лхасец

уходит весьма возмущенный.

В монастырях даже желтой секты очень часто не имеется

изображения Майтрейи, о чем совершенно спокойно рассказывают и власти, и ламы.

И нигде, кроме Тибета, мы не встречали таких безобразно угольно-черных от грязи

лам. Неужели есть наглость утверждать, что Будда или Цзон-ка-па заповедали эту

беспросветную грязь?

Около священного менданга полуприкрытая плитами с надписями

валяется дохлая собака, и те же священные надписи покрыты человеческими

испражнениями. Ни в Сиккиме, ни в Ладакхе мы не видели осквернения ступ и мендангов.

Этим заняты «религиозные» тибетцы. Камни со священными надписями разбросаны на

полях, и распалось много ступ и мендангов.

Около Лхасы существует место, где рассекаются трупы и

бросаются на съедение хищным птицам, собакам и свиньям. На этих трупных

останках принято кататься в голом виде «для сохранения здоровья». Бурят Цыбиков

в своей книге о Тибете уверяет, что Его Святейшество Далай-Лама выполнил этот

нелепый ритуал, уподобляясь некоторым животным.

Вспоминаю, как Елена Ивановна спросила знатную

тибетку-герцогиню о системе женского образования в Лхасе, но кроме недоумения

этот вопрос ничего не вызвал.

Таких картинок из действительности можно было бы привести

множество, и все они связаны с так называемой лучшей сектой желтошапочников,

последователей Цзон-ка-па. Но не забудем, что *значительная*[[137]](#fn-137)часть населения Тибета принадлежит к секте бон-по, к черной вере, которая

вообще отрицает Будду, измыслив себе совершенно особого покровителя и

руководителя[[138]](#fn-138).

Почитателей Будды они прямо называют своими врагами и не пускают в свои храмы.

Они почитают богов свастики. Подобно черной мессе, ламаистские обряды совершают

наоборот, не считают себя тибетцами и держатся совершенно обособленно. Среди

них чудовищно проявляется низший вид шаманства, колдовства и темных вызываний,

против которых не борется власть Лхасы. Кроме этой многочисленной секты,

существует целый ряд племен дикарей с особыми наречиями, кочевников и лесных

обитателей, которые находятся на низшей степени фетишизма - мажут маслом

жертвенные камни, с ведома лхасского правительства, как мы сами видели, верят в

громовые стрелы и почитают самые нелепые амулеты. Степень их невежественности

поразительна!

Кроме этого, также очень многочисленного элемента, имеется,

как вы знаете, целый ряд разновидностей красных сект, занимающих крупные районы

Тибета, совершенно исказивших первоначальный вид Учения Падма Самбхавы.

Понятий буддизма здесь тоже не следует искать, так же, как и

в средних кадрах ламаистов желтой секты гелуг-па. Не забудем, что все только

что приведенные картины лжи и суеверия, к сожалению, относятся именно к

последователям этой секты Цзон-ка-па, почитаемой за лучшую.

Так, постепенно отбрасывая все враждебные, вредные и

невежественные наслоения, мы увидим, что сознательное почитание буддизма в

Тибете будет принадлежать поражающе ничтожному числу людей, из которых добрая

часть будет в далеком отшельничестве, не будучи в состоянии вынести официальное

проявление ламаизма Лхасы.

Во имя высокого учения Будды, во имя Цзон-ка-па необходимо

очистить Учение в Тибете, необходимо подвергать лам гораздо более серьезному

государственному экзамену, извергая из монастырей невежд и лентяев. Только

тогда может восстановиться понятие ламы-учителя народа. Делал ли Далай-Лама во

время своего необычно долгого правления какие-либо попытки очистить засоренное невежеством

Учение, пытался ли восстановить первоначальную строгую монастырскую винайю

(устав), возвысить понятие труда и искоренять суеверие? Нет, не пытался. Но и

сделать что-либо Далай-Ламе нелегко. Если вы думаете, что указ Далай-Ламы

многого стоит, то вы ошибаетесь. У нас был широковещательный паспорт

далай-ламского правительства, и на наших глазах народ отказывался исполнять

указы своего правителя. «Мы девашунга не знаем», - говорит старшина. А

чиновники только измышляют, как можно по-своему истолковать текст бумаги в

зависимости от щедрости «подарка», на который намекают без всякого стыда.

Мы слышали, как исчезают на пути гонцы к Далай-Ламе. Мы

видим, в каком изорванном виде бросаются на дороге письма на имя Его

Святейшества.

Посылаю вам портрет Далай-Ламы, написанный местным

художником с натуры.

В самое последнее время лхасское правительство выбросило на

рынок священные предметы, принадлежавшие Таши-Ламе. Пошли в руки торговцев

редкие древние танки и другие священные изображения. Об этом варварском акте с

болью рассказывал мне махараджа Сиккима.

Дела Тибета пришли в упадок. В подобном положении, как

сейчас, Тибет существовать не может.

Непостижимо странно представить себе, в какие суеверные

условности вылились в Тибете так ясно данные заветы Будды и Его ближайших

замечательных последователей. Вспомним замечательные труды Ашвагхоши[[139]](#fn-139),

Нагарджуны[[140]](#fn-140),

гимны отшельника Миларепы, а затем канон Аттиши и великого амдосца Цзон-ка-па.

Разве эти ревнители Учения допустили бы хоть одно из только что приведенных

оскорбительных религиозно-бытовых явлений? Разве они могли бы примириться с той

необычайной ложью, коварством и суеверием, которые пронизали все слои народа и

особенно его правящий класс?

После английской экспедиции в Лхасу в 1904 г. Уодделль сообщил в своей книге, что тибетское правительство устрашало англичан тем, что будто

бы сорок тысяч воинов из К'ама рвутся в бой и правительство не в силах их

удержать, но ни один из этих «воинов» так и не показался. Эта

беззастенчиво-хвастливая ложь представляется очень характерной в устах

тибетских властей.

Сэр Чарльз Бэлл в своем тибетском словаре указывает фразы:

«Не лгите», «Опять ложь», «Не лгите, иначе вас высекут». Это неслучайно.

Коренной тибетец, житель берегов Брахмапутры, говорит: «Пелинги (иностранцы)

тем лучше, что не лгут, а наши все лгут». Ложь и ложь! Как прискорбно каждому

сообщению власти предпосылать, что это ложь или по коварству, или по

глубочайшей невежественности. И при том всегда лицемерно прибавляется: «Мы

религиозные люди» и следуют высшие клятвы тремя жемчужинами. А преувеличение

доходит до такой степени, что образованный лама утверждает, что Тибет никогда

не был под властью Китая, а наоборот, был покровителем его.

Жалкая глинобитка называется в документе тибетскими

чиновниками «величественным снежным дворцом». Титул лхасского правительства,

выбитый даже на плохих медных монетках шо, с самовосхвалением объявляет:

«Благословенный дворец, победоносный во всех направлениях». И в основе этого

самохвальства лежит невежественность вследствие отчужденности от всего мира.

Буддисты Ладакха,

Сиккима и Монголии, соприкоснувшиеся с внешними элементами, проявляют гораздо

более совершенный образ мысли. Невежество порождает хвастовство, а

самохвальство - непомерную ложь, которая поражает в Тибете. Положительно, тибетский

шаман не может более застращивать народы своими страшными масками и

самодельными атрибутами. Вблизи таких истинно священных мест, как Капила-васту,

Кушинагар, Бодхгайя, Сарнатх, где протекала жизнь самого Благословенного,

вблизи Индии с великой Ведантой, не могут жить остатки темного шаманизма. Те

почтенные ламы, которые своей просвещенной трудовой жизнью следуют заветам

Благословенного, конечно, не примут на себя все сказанное. Оно относится к

невежественным и вредным лгунам. Они вместе с нами скажут во имя истинного

Учения: «Сгинь, шаман! Ты не вошел в эволюцию! Восстань, светлый ученик заветов

Великого Учителя жизни Будды, ибо только ты можешь называться ламой-учителем

народа. Ты осознаешь, что такое знание, правда, бесстрашие и сострадание».

Замечайте: среди подавленного сознания, среди поражающей

нищеты и грязи народа, нередко питающегося падалью, ясно видна картина

разложения Тибета. Послушайте рассказы о чрезмерных поборах. Всему приходят

сроки. То, что еще в недавнем прошлом могло под прикрытием таинственности

просуществовать, в сегодняшнем восходе уже оказывается неприемлемым.

Райдер. Уодделл, Дезидери, Дегоден и многие другие,

посетившие Тибет, отрывочно называли шаманистские атрибуты старым хламом.

Теперь это отрывочное заключение должно превратиться в утверждение, от которого

зависит справедливое и ясное отграничение буддизма от шаманского ламаизма.

Мы видели отрывки извращенных магических ритуалов,

потерявших свой первоначальный смысл; видели магические кинжалы и острия.

Узнавали остатки ритуала магических зеркал. Вспоминали бросание зерен демонам

стихий, замыкание круга, курения и жертвы - какие-то осколки старой

церемониальной магии, противоестественно связанной с именем и изображением

Благословенного.

Я не делаю никогда общих выводов и всегда с особенной

радостью вспоминаю о тех добрых явлениях, которые встречались на пути.

Знаем многое хорошее о Таши-Ламе, вспоминаю умный лик

настоятеля из Чумби, бежавшего вслед за духовным вождем Тибета. Вспоминаются

привлекательные облики настоятеля Спитуга в Ладакхе, настоятеля из Ташидинга в

Сиккиме, монгольского ламы, занятого переводом алгебры, настоятеля монастыря Гум,

гелонгов и прекрасных живописцев из Таши-Люмпо. Но все эти люди находятся

далеко от Лхасы или уже оставили пределы Тибета как политические эмигранты. С

ними мы по-прежнему встретились бы доверчиво и дружественно и поговорили бы в

тиши гор о высоких предметах.

Несение высоких заветов Будды накладывает и высокую

ответственность. Предвидение светлого Майтрейи устремляет в сознательную эволюцию.

Познание великого понятия Шамбалы обязывает к неустанному пополнению знания.

Есть ли при этих высоких понятиях место звериному шаманизму и фетишизму?

Бесстрашный Лев неустанно боролся против суеверия и

невежества. Он изгнал бы всех лицемеров, набивающих себе карманы за фальшивые

требы. Дэви-Неел, проведшая ряд лет в Тибете, в своих статьях приводит

тибетское предсказание о необходимости очищения Лхасы от нечестивых элементов.

Мы имели случай убедиться, что подобное верование живет в народных массах,

которые отделяют себя от Лхасы. Хоры просят не смешивать их с тибетцами. Амдосцы

и жители К'ама всегда подчеркивают свою отделенность от лхассцев, к которым,

конечно, себя не причисляют мишими и всякие лесные и дикие народности. Также мы

убедились, что по предсказанию, вышедшему из монастыря Тенжелинга, правящий

Далай-Лама называется Тринадцатым и последним. Тот же народ тайком спрашивает о

судьбе почитаемого им Таши-Ламы и шепчет с надеждой, а не вернется ли он с

китайцами? Настолько тяжел беспросветный, давящий шаманский режим, и даже самое

подавленное человеческое сознание понимает, что так продолжаться далее не

может. Светлое имя Будды должно быть освобождено от корыстных рук, и невежество

должно замениться просвещением. Мрачное средневековье не может

более существовать и прикрываться лицемерной маской религиозности.

Знаю, что есть лица, которые мне скажут: «Да ведь нам

известно, что никакого буддизма в Тибете нет, что ламаизм и шаманство не могут

узурпировать высокое понятие имени Будды». Правильно, но в широких массах до

сих пор в связи с Тибетом употребляется наименование «буддизм», и таким

порядком даже черный шаман попадает в разряд людей, к которым прислушиваются.

Наваждение Тибета было настолько велико и в европейских

кругах, что даже серьезные люди и члены кружков заботливо охраняли это ложное

понятие. Потому-то все серьезно преданные изучению буддизма имеют прямую

обязанность разъяснять широким массам, что великое понятие высокого Учения не

имеет ничего общего с колдовством и суеверием, которое ловко подставлялось и

застращивало нетвердые умы.

Подчеркнем: конечно, существуют народы еще более

невежественные и ничтожные, нежели тибетцы. Мы не предъявляем к этим уходящим

вырожденцам серьезных требований, ведь они о себе ничего особенного не воображают.

Иное дело с Тибетом, который, оставаясь на низкой степени дикости, воображает

себя наместником Будды и держателем основ великого Учения. В таком случае

принятая ответственность велика. Тибетцы ненавидят китайцев, смотрят свысока на

ладакхцев, сиккимцев, бутанцев, боятся англичан и русских, не доверяют и не

впускают японцев, отворачиваются от мусульман, называют бурят быками, грубо

обращаются с калмыками, считают монголов своими данниками, презирают Хинаяну

Бирмы и Цейлона. Получается уродливый конгломерат человеконенавистничества,

противоречащий Учению Будды. Притом, презирая всех вследствие своего глубокого

невежества, тибетцы сами не прочь попользоваться выгодой от каждого из

перечисленных народов. Население более не выдерживает. Вспыхивают восстания. Литанг

и Батанг -одни из самых плодородных мест Восточного Тибета - снова заняты

китайцами. Осенью 1927 года были волнения среди северян Хор-па. Сейчас получены

сведения о крупном восстании в К'аме, где убит губернатор и пятьсот солдат.

Стрела войны - объявление мобилизации в виде стрелы, обернутой красным шелком,

следовала несколько дней при нашем караване. Можете себе представить нас в виде

носителей стрелы войны. В К'ам двинут даже гарнизон Шигацзе и двести пятьдесят

человек с запада от Тингри. Там, где плохо поставлено великое Учение, там плохи

и внешние дела. По сути путники говорят о налогах, доходящих до 10 долларов в

месяц с крестьян. *Оскорбительное отношение к соседям и грабительские поборы

внутри - ведь это политика самоубийства*[[141]](#fn-141)*.*

Кроме Лхасы и Гиангцзе (благодаря англичанам), где есть

кое-какие продукты третьего сорта из Индии или Китая, вы не найдете в других

городах ничего. В больших местечках даже нет ни одной лавки. Ни масла, ни

молока, ни сахара, никаких овощей. Немного ячменя и сухая баранина. К вам

приходят в сумерках какие-то люди, прося продать им что-либо, но начать

торговлю они явно не решаются, боясь прожорливого начальства. Страшно подумать,

что имя Будды смешано с этой грязью физической и духовной.

Подлинность ознакомления с истинным положением религии в

Тибете, конечно, зависела от знания языка. Через постороннего переводчика вы не

подойдете к чувствительному, сложному аппарату религиозных наслоений, но нам

посчастливилось в этом отношении. Знание тибетского языка Ю.Н. Рерихом,

магистром Гарварда, свидетельством самих тибетцев поставлено на второе место

после сэра Чарльза Бэлла, которого они считают лучшим практиком языка. Таким

путем, не в случайной передаче, но в непосредственном общении мы знакомились с

неприкрашенной жизнью Тибета.

Друзья, мы подходим к Гималаям. Спешно пошлю вам эти строки.

Знаю, вы ждете узнать действительность буддизма в Тибете. Вы изучаете Учение

Будды, и потому никакое шаманское наваждение не отвлечет мышления вашего в

ложном направлении. Вы знаете, что Таши-Ламу достойно приветствовали в Китае и

он недавно издал новое обращение к Шамбале; что то высокое, которое вы

почитаете, не нуждается в защите Тибета.

По счастью, столько подлинного сохранилось и в санскритской,

и в китайской, и в японской литературе. Мною уже заказано собрание священных

книг Канчжура и Танчжура, которые прошу принять от меня в дар как первое

собрание этих книг для Америки. Вы поместите это собрание в нашем Буддийском

центре, конечно, сделав его доступным для всех желающих серьезно изучать этот

предмет. Вероятно, придется предпочесть издание лхасской печатни, так как я

слышал, что старые доски печатни в Шигацзе значительно стерлись. Вы знаете, как

разместить это собрание в 333 тома на полках по боковым стенам дуканга Шамбалы.

Друзья, вы знаете, что в моей привычке смотреть на все

явления добрым глазом, как вы видели в заметках о Сиккиме и Ладакхе (Himalaya,

Brentanos, N.Y.), и потому все

сказанное не может быть нисколько преувеличено, наоборот, многое может быть

добавлено. Но бывает, когда великие понятия умаляются, необходимо сказать слово

со всей справедливостью. Предвидя будущее, Будда говорил: «Учение подобно

пламени факела, зажигающему бесчисленные огни; огни эти могут способствовать

варке пищи или рассеивать тьму, но пламя первого факела остается неизменно

И сейчас в Ладакхе и Сиккиме

достойные ламы воздвигают великие изображения Майтрейи как символ наступления

новой эры. Они-то, одинокие, понимают, сколько очищений и восстановлений должно

быть совершено неотложно. Эти, одинокие, еще могут возносить обращение: «Да

будет жизнь тверда, как адамант; победоносна, как знамя Учителя; сильна, как

орел, и да вечно длится!»

*Николай

Рерих*

Прошу сообщить Президенту Соединенных Штатов. Американская

экспедиция Рериха после многих трудностей достигла области Гималаев, заканчивая

четырехлетний большой центрально-азиатский круг. Много художественных и научных

результатов. Много уже послано серий картин в Нью-Йорк. Надеюсь, последняя

посылка из Монголии дошла сохранно.

Много наблюдений по буддизму, проблеме переселения народов,

единству материка Древней Азии с Америкой и прочим научным данным. Экспедиция в

1924 г. начала работу в Сиккиме, затем следовала через Пенджаб, Кашмир,

Ладакх, Каракорум, Хотан, Кашгар, Карашар, Калмыцкую область, Урумчи, Иртыш,

Алтайскую область, Ойротскую, Бурятскую и Монгольскую области, Центральную

Гоби, Кан-су, Цайдам и Тибет.

Мирный американский флаг завершил необычный круг по

Центральной Азии, всюду горячо приветствуемый, кроме Хотана и лхасского

правительства. Дальнейшему продвижению из Хотана способствовал британский

консул в Кашгаре. На тибетской территории мы были атакованы вооруженными панагами,

но превосходство нашего оружия предотвратило кровопролитие.

Несмотря на наличие тибетского паспорта, 6 октября минувшего

года экспедиция была задержана тибетскими властями в двух днях севернее Нагчу.

С нечеловеческой жестокостью экспедиция была оставлена в течение пяти месяцев

на высоте 15.000 футов в летних палатках при жестоких морозах ниже -40° С,

испытывая недостаток пищи, топлива, и подвергалась опасным заболеваниям. За все

время умерло пять человек — монголов, бурят и тибетцев - и погибло 85 животных

каравана.

По приказу властей все письма и телеграммы экспедиции лхасскому

правительству, американскому консулу в Калькутте и британским властям

задерживались и возвращались обратно. Было пресечено общение с проходившими

караванами и запрещена покупка продовольствия у населения. Деньги и лекарства

кончились, но ничто не было принято во внимание, в том числе присутствие трех

женщин в экспедиции и медицинское свидетельство о болезнях. С величайшими

трудностями лишь 4 марта удалось продолжить свой путь. Весь состав экспедиции

благополучно и стойко перенес опасности жестокой зимы и заболеваний. Сообщите

то же самое Новому Синдикату и всем нашим учреждениям.

Препровождая при этом сумму за караван, а также за четыре

винтовки, проданные по настоятельному требованию нагчусских губернаторов, за

один револьвер и за два полных церковных одеяния из старинной парчи, я всемерно

протестую перед лхасским правительством против неслыханно бесчеловечного

обращения с нашей мирной буддийской Миссией.

Миссия была насильно задержана с 6 октября 1927 года по 4

марта сего года, то есть в течение пяти месяцев, среди жестокой зимы на Чантанге

при холоде ниже -40° С, на высоте не менее 15.000 футов. При этом все телеграммы и письма как в Америку, так и лхасскому правительству и

британским властям возвращались обратно. Все контакты с проезжающими караванами

были запрещены. Животные каравана, благодаря распоряжению властей, погибли. Нам

было запрещено покупать у населения съестные продукты; власти же доставляли

продукты в совершенно недостаточном количестве и за особо дорогую плату. Ни

присутствие в караване трех женщин, ни медицинское свидетельство об опасных

болезнях, ни недостаток денег и медикаментов - ничто не принято во внимание.

Несмотря на наши неоднократные заявления о болезнях и

истощении, нас направили по чрезвычайно тяжелому северо-западному пути по Чантангу,

где свирепствуют невыносимо холодные вихри. Всем этим лхасское правительство

как бы хотело показать свое презрительное отношение к западным буддистам.

Для донесения в Америку пославшим меня западным буддистам,

вместе с распиской о получении вышеозначенных денег, прошу сообщить:

Западных Буддистов?

2.На каком основании Его

Святейшество не принял знака Будды Всепобеждающего и всех прочих подношений,

доброжелательно посланных буддистами великой Америки?

О содержании этих пунктов мы многократно сообщали и

губернаторам Нагчу, и Хорчичабу, и лхасскому правительству, но письма наши

самым грубым образом возвратились обратно.

среди жестокой зимы при морозе часто ниже -40° С.

Почему по распоряжению чинов правительства был погублен

караван Миссии и она была лишена свободы сообщений с внешним миром, без

лекарств и денег?

пустынную местность, через три высоких перевала, через анлог, где малочисленное

и дикое население; вопреки указу Далай-Ламы, отказывало поставлять яков и

лошадей? В районе Бум-на-Чанг-ра старшина заявил нам, что он девашунга не знает

и насильственно задержал нас на день.

В Сага-цзонге власти сказали нам, что письмо из Лхасы пришло

около месяца тому назад, отказались дать яков и насильственно задержали нас на

четыре дня, будучи предупреждены, что их области придется платить Америке, в

случае задержания, сто тысяч нарсангов. На каком основании население и власти

до такой степени презирают приказы лхасского правительства?

При выезде из Нагчу кенанг-ни уверяли нас, что дорога

избрана для нас кратчайшая и что до Сиккима по ней всего 28 дней пути. Ввиду

этого мы и не брали с собой необходимого количества провианта для втрое

большего, как оказалось, пути. Как мы ни спешили, но, выйдя из Нагчу 4 марта

сего года, прибыли в Сага-цзонг только на 47-й день, то есть 19 апреля сего

года. Большую часть нашего пути мы принуждены были идти по голодным местностям,

а в Сага, по словам начальника, люди давно уже не видели цампы и питались

падалью. 23 апреля у нас похитили большую серого сукна попону.

В Сага и на ближайшей остановке перед переправой через Цзанг-по

у монастыря население заявляло, что мы «пелинги», и потому оно не желает нам

служить, не давая нам ни зерна, ни сена, ни продовольственных продуктов, а

сопровождавший нас, согласно паспорту, доньер из Сага не принял никаких мер к

прекращению этого недоразумения. Этот же доньер сообщил, что лхасское

правительство распорядилось, чтобы население ставило палатку только ему, а не

нам. Всем этим мы как представители великой страны Америки оскорблены.

Люди из монастыря, отказавшиеся служить «пелинтам», не

пожелали сообщить свои имена, но заявили, что они платят большие подати и что,

если будут исполнять все приказы девашунга, то тогда требования последнего еще

усилятся, и им не будет житья. От Сага везли вещи совершенно небрежно,

подмачивали их и рвали мешки. Доньеры, сопровождавшие нас, требовали при

отправлении ими даиков населению о заготовке яков, лошадей и продовольствия еще

и нашу печать, кроме казенной. Очевидно, население не доверяет больше

правительству Тибета.

Часть людей из Янжу-Донкара, сопровождавших наш груз, бывший

на одиннадцати яках, сбросила этот груз после короткого (1 ч. 20 м.) перехода после переправы через Цзанг-по и ушли обратно. Только другая партия людей и яков

подобрала этот груз по дороге. Должны указать, что доньер, данный нам для

сопровождения от Сага до Шекара, ни разу не поставил, согласно паспорту, ста

сорока яков и десяти лошадей; неоднократно уверял, что население Тибета не

слушает власть. Таким образом, часть груза мы принуждены были возложить на

нескольких оставшихся от нашего каравана животных.

Тот же доньер пытался взбунтовать население Шамру против

заведующего нашим транспортом за то, что тот хотел взять у доньера неправильно

захваченную последним лучшую лошадь. Доньер грозил, что по приезде в Шекар

нашему служащему, по его жалобе, будет неприятность.

Население, однако, не поддержало доньера. Этот же доньер,

несмотря на запрещение в лагере пьянства и распоряжение, полученное им, не

допускать население для продажи чана и ханжи нашим людям, спустя два дня был

пьян и допустил продажу вина.

Во время нашего проезда через Тингри старшина, несмотря на

полученное им предписание из Лхасы и посланный вперед нас даик о нашем

прибытии, отсутствовал, а по приезде на другой день задерживал доставку

животных. Неужели даже должностные лица в Тибете до такой степени пренебрегают

распоряжениями правительства, так как все время, кроме того, ссылаются на

неповиновение населения.

Доньер, данный нам из Сага, при отъезде из Шекара украл у

нас седло.

Тибетец Кончок Циринг, данный нам доньером из Урги для

сопровождения в качестве слуги при палатках, пьянствовал и буйствовал в пути.

Неоднократно был оштрафован за пьянство, драку и невыход на работу. Наконец, по

дороге от Тингри до Шекара снова напился, отказался от работы и призывал

население к неповиновению, благодаря чему нам отказывали в законной поставке

животных, в воде и аргале. Он же в Шекаре призывал наших людей бросить нас в

пути.

Ввиду этого пришлось произвести Кончоку Цирингу в Шекаре

расчет и передать его в распоряжение властей, так как при уходе он похитил

седло, которым пользовался, отказавшись возвратить его. Несмотря на наше

заявление властям Шекара об отказе Кончока Циринга возвратить седло и просьбу

принять меры к возвращению седла, никаких мер властями принято не было, ввиду

чего считаем эти власти виновными вместе с Кончоком Цирингом в присвоении

седла, стоящего 20 китайских долларов. При отъезде власти дали нам обещание

арестовать Циринга и отправить в Лхасу. Точно так же эти власти не приняли

никаких мер, чтобы прекратить продажу вина нашим людям на территории лагеря,

несмотря на нашу просьбу о недопущении со стороны населения Шекара продажи

спиртных напитков и данное нам властями обещание.

В Шекаре же, несмотря на своевременное получение предписания

из Лхасы, даика из Сага и присланных нами в пути заранее двух доньеров, ничего

приготовлено не было, и мы были насильственно задержаны на два дня, несмотря на

предупреждение, что каждый наш день стоит очень дорого, и это было принято

властями Шекара к сведению. Несмотря на продвижение по земледельческому району,

нам устанавливали цены еще более высокие, чем на севере, такие, которых во всем

мире вообще не существует: за фунт плохого масла требовали с нас четыре

доллара, а маленький мешок ячменя в 29 фунтов стоил 11 нарсангов и тому подобное.

В Шекаре мы столкнулись с полной деградацией власти и

дезорганизацией, благодаря чему выехали оттуда лишь с большим трудом. Данные из

Шекара трое доньеров по дороге пьянствовали, напиваясь и останавливаясь в

каждом встречном селении, следствием чего было постоянное запаздывание каравана

с вещами, и мы оставались без палаток и продовольствия. Население явно

оказывало таким доньерам неповиновение. Все это ставило нас в необычайно

затруднительное положение, и мы могли продвигаться вперед лишь благодаря

собственной настойчивости и знанию языка.

Будучи приставлены к нам для контактов с населением, эти доньеры

останавливались отдельно от нас по селениям и неохотно, с опозданием являлись

на наш зов. В Таши-ганге местный старшина решительно отказался дать

транспортных животных, ссылаясь на имеющуюся у него какую-то особую привилегию,

выданную ему Далай-Ламой, освобождающую его от уртонной повинности, в чем и дал

письменное удостоверение. Если это и так, то на каком основании Шекар-Цзонг, в

ведении коего состоит Таши-ганг, выдал предписание о поставке нам животных в Таши-ганге?

В Тин-кье к нашему приходу животных не оказалось, и мы

принуждены были стоять и на другой день, потеряв еще сутки. К сожалению, должны

отметить, что при прохождении по Центральному Тибету после Тингри начали

замечать пропажу мелких вещей.

Приставленный к нам Хорчичабом Кан-шона в Чу-наргене и

Шару-чоне майор Сонам Тобжель установил крайне невыгодный для нас курс размена

китайского янчана на шо - лишь по 15 шо за янчан, тогда как в Нагчу нам меняли

по 18 шо, а в Намру - по 20. Благодаря такому низкому курсу, установленному

майором, мы потеряли около трех тысяч янчанов.

К ста пятидесяти дням нашего задержания до 4 марта

прибавилось за время следования еще десять дней задержания в цзонгах Намру,

Сага, Шекаре, Тин-кье и Кампа, причем всюду начальники были предупреждены нами,

что каждый день задержания стоит нам очень дорого. В Кампа-цзонге, взяв

предварительно расписку в поставке 55 яков, нам дали всего 43 яка, почему мы и

должны уплатить лишь за фактическое количество отпущенных животных, о чем и

уведомили доньеров из Кампа.

доньер выдал подобные паспорта, признанные лхасским правительством, а также

известны и те полномочия по выдаче паспортов, которыми пользовался доньер в

Урге.

Я был в двадцати пяти странах и везде встречал самое

предупредительное отношение со стороны правительств и населения,

соответствующее моему общественному положению. Тибет - это единственная страна,

где я был встречен враждебно, а между тем я приехал в Тибет с самой высокой

религиозной целью и предпринял это трудное путешествие по Тибету, обеспеченный

тибетским паспортом, выданным тибетским доньером в Урге, который заверил о

значении выданного им документа. Если б я не был таким образом введен в

заблуждение, то поехал бы через Китай и Индию, не подвергаясь опасностям и

неприятностям в пути.

Прошу дать точные ответы на все, мною изложенное, для

доклада в Америке.

На нашем пути в долине Брахмапутры население никогда не

видело верблюдов и потому везде сбегалось любоваться на невиданных ими «амонг»,

о которых, однако, они были наслышаны. В одном месте собравшаяся большая толпа

народа встретила их возгласами: «Удивительно! Спасибо вам, что привели к нам

верблюдов!» Верблюды в Тибете, как говорят, не выживают и доходили только до

Лхасы. У Далай-Ламы в зверинце, правда, имелся верблюд, но жив ли теперь, нам

неизвестно.

У перевоза на Брахмапутре, в пяти днях пути от Сага,

находятся четыре монастыря, и три из них, самых больших, секты бон-по;

Тибета, преимущественно же в Сиккиме; встречаются в Ладакхе и Бутане. Что же

Отмечается чрезвычайное попрошайничество лам. Один

старик-лама пришел с танкой «Белой Тары», ему было дано два шо. Он просил еще,

снова было дано три шо. Тем не менее, он все просил и просил. По курсу одна

индийская рупия равняется шести шо.

Другой лама настойчиво ударял в средней величины ручной

барабан и назойливо ходил по палаткам, неотступно выпрашивая подаяние.

В долине Брахмапутры начали пахать в этом, 1928 году, 28

апреля. Пашут сохой, запрягая двух сарлыков (помесь яка с коровой). Сеют ячмень

и горох. Землю удобряют золой с экскрементами.

28 апреля в долине Цзанг-по (Брахмапутра) появились бабочки

из семейства многоцветниц.

На юге Тибета китайское серебро уже не принимают - требуют

или шо, или индийские рупии (джягар гармо), но по удивительно низкой расценке -

шесть шо за рупию.

На юге Тибета, начиная с долины Брахмапутры, население

переходит на отопление стволами и ветвями туи. Запах дыма туи в точности

напоминает запах священных курений Монголии и Тибета. Наверное, туя входит в

состав этих курений.

Мулы в Тибете ценятся дороже лошадей. На юге нам предлагали

мула за двести янчан.

На одной из стоянок вблизи монастыря пришедшие монахи

просили, к нашему изумлению, «бакшиш». Последнее слово совершенно несвойственно

тибетскому языку и пришло сюда, очевидно, из мусульманских стран. В устах

монахов оно является недопустимым.

В долине Цзанг-по мы видели множество развалин всевозможных

построек старого Тибета, крепостей, замков, монастырей и так далее; они красивы

и величественны до сих пор и резко отличаются от современных, безвкусных и ничтожных.

В тибетской деревне у перевоза через Цзанг-по имеются две

очищенные от камня площадки, обнесенные оградой из крупных камней. Эти площадки

посвящены какому-то «злому божеству», якобы живущему на вершине соседней горы.

Мы быстро расположились на одной из этих площадок, но пришли

старшины и сердито предложили нам убраться, иначе «злое божество причинит или

нам, или населению неприятность». Таково суеверие Тибета, почитаемое самими

тибетцами за «религиозность».

По мере приближения к Центральному Тибету запах «чана»

становится ощутимее, ибо пьют и напиваются до потери сознания, как мы видели,

не только крестьяне, но и ламы. При остановке у одного из монастырей

монастырские люди споили таргоута Очира, служащего нашего каравана, который

пьянствовал два дня подряд и наконец отказался с нами следовать.

По Брахмапутре чрезвычайно много старинных мендангов, ступ

(субурганов) и развалин крепостей, башен, замков и монастырей. Видно, что по ее

течению издавна существовали поселения. Только здесь можно наблюдать славное

героическое прошлое старого буддийского Тибета. Современный Тибет -

ничтожество.

Лживость тибетцев уподобляется иногда наивной лживости детей

или дикарей других стран.

Один старшина, например, уверял нас утром, что река, через

которую мы хотели переправиться, за ночь замерзла и раньше полудня не оттает.

Ночь и утро были теплые. Река была в пяти минутах ходьбы. Течение ее быстрое, и

проверить его ложь было легко. Тем не менее, он по природной тибетской привычке

лгал. Но, конечно, сейчас же согласился, когда ему сказали, что он лжет.

Население Тибета настолько изверилось в честности и

правдивости правительственных чиновников и их даиков (предписаний, приказов),

что не верит приложенным к бумагам казенным печатям, и потому доньеры везде

требуют с нас приложения к дайкам еще и нашей печати для убеждения населения в

подлинности предписания.

Южные тибетцы признаются, что люди в Ладакхе (Малый Тибет)

лучше, чем в Тибете, и яки ходят там лучше. Объясняют это тем, что там

«королевская земля». Между тем король этот уже «в отставке», крайне беден и во

дворце своем не живет, так как последний рушится и опасен для жизни.

Последователи красной секты Падма Самбхавы на своих каменных

домах в Южном Тибете, часто побеленных известью, имеют, как знак секты, красную

и черную полосы, проведенные вертикально и параллельно одна другой в верхней

части дома. Не говорю о крыше, так как таких крыш, которые мы привыкли видеть у

нас, в Тибете дома не имеют.

В апреле 1928 года население Южного Тибета спрашивало нас в

пути, когда вернется Таши-Лама, добавляя, что девашунг («благословенное

правительство») уверяет их, что Таши-Лама вернется через три месяца. Видно,

положение девашунга таково, что ему приходится спекулировать именем Таши-Ламы.

Тибету без духовного вождя трудно.

То же население спрашивало, показывая по-китайски большой и

малый пальцы руки поочередно: «Такой или такой девашунг?» Конечно, мы

уклонились от ответа.

В последних числах апреля на юге Тибета, в долине Цзанг-по,

дважды выпадал снег.

Ни рыбы, ни птиц в Тибете не едят. Брахмапутра же изобилует

Люди из Янжу-Донкара, сопровождавшие одиннадцать груженных

нашими вещами яков, сбросили этот груз через 1 ч. 20 м. хода и повернули обратно. Только другая часть их соплеменников, шедшая позади с яками,

подобрала груз и доставила его на место. Это было в Центральном Тибете, где

живут не хоры, просящие не смешивать их с тибетцами, а коренные и подлинные

обитатели внутреннего Тибета.

Это же коренное население внутреннего Тибета оказывалось и

самым непокорным распоряжениям своего правительства. Часто отказывало нам в

поставке лошадей и яков, несмотря на полученное им предписание (даик) местных

властей и наш паспорт. Лошадей давало таких, что не шли с места, а одна даже

сдохла через час ходьбы. Шли мы, разумеется, караванным шагом.

Дорога в Тибете неровная, больше по горам, кочкам, холмам и

карнизам над обрывами или по пространствам, покрытым камнями.

Хоры не так назойливы, как коренные тибетцы, самовольно

открывающие палатки и вторгающиеся в них. Надо отметить, что лица и весь

внешний облик их еще более дикий, чем у хоров.

Доньер, сопровождавший нас от Сага, пробовал в одной деревне

бунтовать народ против заведующего транспортом П.К. за то, что тот хотел

забрать у доньера насильственно захваченную последним лучшую лошадь. Население,

однако, не поддержало доньера. Доньер же грозил, что по приезде в Шекар П.К.

отрубят голову.

Тибетцы одного селения, сопровождавшие наших грузовых яков,

жаловались, что девашунг облагает их настолько тяжкими налогами, что им иногда

не на что бывает купить цампу. Благодаря такой мере правительства целые селения

впадают в нищету. Ранее это селение было в ведении Таши-Ламы, платило очень

умеренную подать и процветало.

Данный нам от Сага доньер был пьян в пути, несмотря на наше

запрещение пьянства в лагере и обращенную к нему ранее просьбу воспретить

населению продавать нашим людям какие бы то ни было спиртные напитки.

Один из погонщиков яков оказался танцором и певцом. Спел

целый ряд комических куплетов, где говорилось о приходящих в Тибет англичанах,

заключить, что содержание этой песни для иностранцев не особенно лестно.

С некоторых перевалов после Сага перед нами неоднократно

открывалась величественная гряда снеговых Гималаев, вершины которых (Эверест, Макалу,

Гауришанкар) так живо напоминали сказочные хрустальные горы в освещении солнцем

и в своих светотенях. Над их вершинами катились вихревые облачка снега,

напоминая о том урагане, который часто обвевает эти вершины.

Во время путешествия по Южному Тибету нам сообщили из двух

совершенно различных источников, что в районе Шекар-цзонга (земледельческий

район) население обложено совершенно непосильным и разорительным налогом в

размере 15-20 нарсангов с семьи в месяц.

Тингри, «первоклассная» крепость Тибета, охраняющая подступы

к Лхасе со стороны непальской границы, производит жалкое впечатление

каменно-глиняной постройки, совершенно не соответствующей современным

требованиям военных укреплений. А между тем это второе по тибетским понятиям

грозное укрепление после Гиангцзе. Весь гарнизон составляют несколько солдат,

одетых в оборванное и грязное платье. В случае нужды, конечно, может быть

мобилизовано население города, расположенного по горе ниже «крепости». Никакого

военного начальства к нашему приезду в «крепости» не оказалось. «Полковник» был

в Лхасе, «майор» - в отлучке в Шекаре. Все начальство тибетских цзонгов,

видимо, постоянно в них не живет.

Бывший китайский амбань Тингри теперь превратился в простого

торговца. Он же, по-видимому, научил тибетское население города есть рыбу и

яйца. Достали здесь и то, и другое: форель и наполовину испортившиеся яйца.

Данный из Урги доньером в качестве слуги при палатках

тибетец Кончок в пути многократно пьянствовал, дрался и буйствовал. Кончилось

тем, что в пьяном виде он начал агитировать население, чтобы нам ничего не

давали и не слушались нас, так как мы «дурные люди». Пришлось рассчитать его и

сдать в распоряжение властей ближайшего цзонга. При выезде из Урги этот Кончок

был освобожден от кредиторов путем внесения за него выкупа. Фигура очень

типичная для Тибета.

Вблизи крепости и города Шекар по дороге со стороны Сага

горы изобилуют железом; далее - мертвенные песчаниковые горы. Сама крепость Шекар,

видимо, давней постройки, но не ранее XV века, очень

красива и расположена на высокой вершине; ниже по уступам горы, как и в Тингри,

город обычной тибетской постройки.

В провинции К'ам восстание. Спешно объявлена мобилизация.

Даже из Западного Тибета, из Тингри, мобилизуют двести пятьдесят человек. Далее

по деревням на Шекар приказ о мобилизации везли наши грузовые яки - здесь не

спешат. Любопытно, что приказ был написан на красной материи, которой обернута

черная стрела со сломанным наконечником.

Разумеется, и крепость Шекар не представляет собой

серьезного военного укрепления с точки зрения всякой военной техники. Наше

впечатление, что весь Тибет можно пройти или переодетым, или с небольшим,

вооруженным автоматами отрядом. Конечно, дело в последнем случае идет только о

прохождении, но никак не о завоевании. Трудность в последнем случае лишь в

доставке продовольствия и снаряжения, так как серьезного вооруженного

сопротивления Тибет оказать не может. В лучшем случае он в состоянии в разных

местах выставить в общей сложности до девяти тысяч немного обученных солдат.

Мы смотрим на необыкновенно грязные фигуры лам желтой секты,

лица, плечи и руки которых покрыты как бы эмалированным, лоснящимся и

несмываемым черным слоем грязи, и говорим о необходимости чистоты и умываний,

но они при упоминании о воде зло и нагло хохочут, передразнивая наши жесты.

Могут ли быть эти монастыри рассадниками просвещения и труда?

Мы видели

лам из Таши-люмпо, которые сообщили, что после ухода Таши-Ламы из Тибета на их

монастырь налагают самые неожиданные и непомерные налоги. Из бывших там трех

тысяч лам осталось две-три сотни. Все остальные или бежали через границу, или

скитаются в более глухих местностях Тибета.

Наглость и назойливость лам и населения Внутреннего Тибета

невероятны. Целый день толпа осаждает наши палатки, вторгается в них и

выпрашивает подаяния. Ламы приходят с барабанами и, когда им не подают,

устраивают «кошачьи концерты». Тибет дошел до крайних пределов духовной тьмы и

нищеты.

В Тибете настолько распространено пьянство и употребление

ячменного пива «чана» как питья, что даже маленькие дети просят дать им шо,

чтобы купить «чан» «промочить горло». Просьба сопровождается или протягиванием

ладони, или поднятием по-китайски большого пальца и потряхиванием всей руки.

К середине мая на юге Тибета нет еще зеленой травы, вода в

ручьях покрывается за ночь тонким слоем льда. Тальник и ивы, культивируемые в

редких монастырских садах, еще голы. На редких полях, хотя это

«земледельческий» район, посев ячменя еще не всходил. Высота долин наименьшая 12.000 футов. С другой стороны, . днем нередок палящий зной солнечных лучей. Спиртовой термометр

показывал на солнце более +55° С, и наконец шарик лопнул.

После Шикара земледелие еще встречается в небольших размерах

в долине реки Арун, текущей из Непала в Южный Тибет и далее в Сикким. Местами

эта песчаная долина покрыта терном и : колючими растениями, употребляемыми

здесь как топливо.

Говорить о земледелии Тибета, конечно, надо с оговоркой и

что оно самое примитивное, и вся посевная площадь его едва ли не меньше

самого малого уезда. Сеют преимущественно ячмень. Картофель, редька, репа и лук

редки.

Все рассказы о подвижности тибетцев, об их

работоспособности, уме и сметливости совершенно не соответствуют

действительности. Тибетец ленив и легкомыслен, подвержен пьянству, необычайной

лживости, совершенно невежествен и неразвит. О быстроте движения караванов в

Тибете не может быть двух мнений. Тибетец не привык вставать рано, долго ест

цампу, сырое мясо и пьет чай. Медленно и неумело грузит и потом медленно же и с

остановками идет за грузовыми животными, по преимуществу яками, или - на юге

-маленькими, но сильными тибетскими осликами вороной или серой масти. Мульи

караваны редки, так как мулы дороги и потому на них могут отправлять караваны

только купцы как более состоятельные люди.

В Тин-кве, в монастыре Таши-чумбю («место счастливых

приношений»), нас встретил «перевоплощенец». На вопрос, что может нам сказать

он о Майтрейе и Шамбале, «перевоплощенец» ответил, что ничего не знает, но в

запертом помещении имеется танка Шамбалы, а ключ от этого помещения у ламы,

который сейчас отсутствует. В храме, который мы посетили, будучи в этом

монастыре, грязь и тьма. Изображений в темноте из-за копоти не видно.

К сожалению, должны отметить, что при прохождении по

Центральному Тибету после Тингри начали замечать пропажу мелких вещей. Впрочем,

старшины предупреждали нас смотреть за вещами, очевидно, зная нравы своих

соотечественников.

В Центральном же Тибете было несколько симулятивных

обращений к врачу с целью его испытания. Тибетец строил жалобную мину и

приходил со скорченной кистью руки. Когда же врач решительно заявлял, что рука

здорова, тогда она разжималась, и' мнимый больной нагло смеялся. И в этих

случаях источником попыток обмана являлось то же невежественное самомнение и

лживость, от которых, как и от пьянства, поистине гибнет Тибет.

После Шикара

на юге Тибета везде едят рыбу и яйца, даже яйца диких гусей, и заявляли нам о

том, что можно стрелять куланов.

Кампа-цзонг - старинная крепость на невысоком скалистом

гребне. Очень оригинально построена по его скату. На самом верху, над обрывом

скалы в долину; здание в виде прямоугольника казарменного типа. Дом

«губернатора» внизу скалы ничем не отличается от других каменных домов

местечка. Перед крепостью среди каменно-песчаных гор и холмов - зеленая долина

с журчащими канавками воды. И все это на фоне высоких снеговых вершин Гималаев,

откуда тянет прохладный ветерок. Отсюда всего семь миль до пограничной с Сиккимом

тибетской деревни Ки-ру. Далее перевалы Се-по-ла и Ка-ру-ла ведут в долину реки

Лачена к местечку Тангу, до которого от тибетской границы двадцать миль, то

есть около 7-8 часов перехода.

Если ночью до пяти часов утра, когда еще темно, смотреть от Кампа-цзонга

или еще лучше с границы Тибета от Ки-ру в направлении Дарджилинга, то в этой

стороне Сиккима сверкают почти беспрерывно зарницы, освещая снеговые вершины

Гималаев. Вот почему Дарджилинг и назван «страной молний» (Дорджи-линг, как

называют его тибетцы). Сикким ранее, как и Ладакх, входил в состав территории

Тибета.

Такой красоты видов, как в центре Гималаев, начиная с Тангу,

через Гангток и до Дарджилинга, мне нигде не приходилось видеть. Тут и высокие

снежные вершины, по которым ползут облака, как туманы; низвергающиеся с шумом с

высот водопады; молочно-белые, пенистые, скачущие через камни горные реки, с

оглушительным шумом клубящиеся и пенящиеся в ущельях; все склоны гор и долины,

сплошь заросшие рододендронами, цветущими в середине мая белыми, желтыми,

розовыми и пурпуровыми цветами; масса других цветущих кустарниковых и

травянистых растений, примулы, земляника и большие кошачьи лапки, балю с

водянисто-прозрачными белыми и розовыми цветами; туи, со стволами в два

обхвата, и гималайские кедры, деодары, с горизонтальными ветвями верхушек.

Балю - кустарниковое растение с

темно-зелеными, снизу бурыми, гладкими по краям, продолговато-яйцевидными

листьями. Цветет в середине мая белыми и розовыми, прозрачными, как бы

водянистыми, трубчатыми у основания, пятилепестными цветами, имеющими пять

тычинок и пестик. Именно этим растением преимущественно питаются мускусные

бараны, дающие наилучший мускус, вывозимый из Тибета и Сиккима в Китай. Оттуда

он идет в Европу под именем тонкинского по необычайно дорогой цене. Бараны

зимой даже спят и согреваются около этих кустов. Все растение издает приятный

ароматический запах, в особенности его листья при растирании руками. Вкус их

терпкий, смолистый, напоминающий мускус.

Другое замечательное растение Гималаев - это деодар,

гималайский кедр, дающий особую кедровую смолу слабого смолянистого запаха,

слегка горьковатого вкуса, прозрачно-белую, липкую и нежную, легко растворимую

и удобопринимаемую внутрь в миндальном или оливковом маслах. По учению высоких

Учителей Востока - Махатм, давших только теперь впервые медицину Агни-Йоги, -

кедровая смола деодаров - это один из так называемых «жизнедателей». Другой жизнедатель

называемую *сому.*

Два слова о галках. В Гималаях красивые галки - совершенно черно-вороного

цвета со светло-желтым клювом и красными лапками.

В Гангтоке махараджа Сиккима рассказывал нам, что вещи,

принадлежавшие Таши-Ламе, распродавались лхасским правительством. В руки торговцев

пошли за гроши редкие древние танки и другие священные предметы. Что сказать

еще о таком кощунстве и варварстве тибетцев, называющих себя буддистами?!

---

<a id="fn-127"></a>**[127]** Разгадка тайны Центрально-Азиатской экспедиции еще впереди. Многого не знает

человечество из того, что происходило вокруг Рерихов и до сих пор происходит

<a id="fn-130"></a>**[130]** Материалы архивов ФСК России (копии у автора послесловия). — *Прим. ред.*

<a id="fn-131"></a>**[131]** Там же. — *Прим. ред.*

<a id="fn-134"></a>**[134]** Состав руководителей Центрально-Азиатской экспедиции совершенно необычен и

потому значение и последствия проделанной ими работы по своему масштабу выходят

за рамки собственно Земли. Участие в экспедиции именно Рябинина КН. **закономерно**

нашей Пятой расы человеческая история сохранила письменные свидетельства о

деяниях этого Высокого Духа, известного под именем Сомат-дин (Сумати пуранических

преданий), внука Набхи и сына Хайрат-дина (Бхарата в санскритской

транслитерации) - царя и героя, соратника Зертушта. В санскритской традиции он

известен также как Бхайшаджьягуру, в европейской - как Асклепий, потом - как

Гиппократ из Коса, затем - как Теофраст, ученик Платона и Аристотеля; в

последующие времена человечество знает его как Парацельса и как Самуэля

Ганеманиа, родоначальника гомеопатии. Ключи к имели этого Адепта могут быть

обретены в дневниках Н. Рериха и комментариях к ним Ю. Рериха - *Прим.

издателя.*

<a id="fn-135"></a>**[135]** А.Г. Топчиев является внучатым племянником К.Н. Рябинина. — *Прим. ред.*

<a id="fn-136"></a>**[136]** Выделено редактором.

<a id="fn-137"></a>**[137]** Выделено редактором.

<a id="fn-138"></a>**[138]** G. Roerich переведет биографию этого мистического лица. — *Прим. автора.*

<a id="fn-139"></a>**[139]** Ашвагхоша — буддийский поэт, живший в I в. н. э., автор поэмы «Жизнь Будды». —

<a id="fn-140"></a>**[140]** Нагарджуна — Архат, отшельник, обращенный в буддизм Капилой, теперь считается

Бодхисаттвой-Нирманакаей. Он был знаменит своей диалектической утонченностью в

<a id="fn-141"></a>**[141]** Выделено издателем.