---

горизонте. Нагчу-цзонг. Дом, отведенный нам в Нагчу.

Лама-торговец. Любознательность духовного

губернатора.*

Настоящее арктическое бедствие - мороз более -40° С, даже

замерз коньяк «Мартель», все аппараты и винтовочные затворы. Ничего подобного

этому холоду никто из нас не переживал. В палатках все небывало заиндевело и

замерзло - подушки, одеяла и вещи обледенели. Вылезли из спальных мешков лишь с

восходом солнца, но и то в палатках было ниже -20° С. Это еще раз нам доказало,

что предложенный губернаторами путь в направлении Ладакха по Чантангу на цзонги

севернее Тенгри-нора надо рассматривать как очередное проявление тибетской

бесчеловечности! Оказалось, что сведения, данные нам тибетцами о расстоянии до

Нагчу, по обыкновению неверны. Оставшийся путь мы прошли менее чем за час. На

горизонте заметили первые отроги Трансгималаев. Вдали показался Нагчу-цзонг -

груды незамысловатых серых глинобитных квадратов, увешанных грязными

изодранными тряпочками, растянутыми в виде паутины. Направо на горе отдельно

стоит женский монастырь. По склонности тибетцев ко лжи, хвастовству и

преувеличению, название Нагчу «цзонгом» оказалось не только неверным, но и

невероятно преувеличенным. Никакой крепости в Нагчу, конечно, не оказалось -

духовный губернатор живет в мужском монастыре, другой - где-то в китайской

фанзе. Строения, разбросанные в полном беспорядке, оказались обычными

китайскими фанзами, окруженными глинобитными стенами, - вот и вся «крепость»

Нагчу. Дом амдоских купцов, отведенный для нас, по-видимому, лучший здесь,

имеет четыре прескверных помещения, которые нельзя назвать даже комнатами.

Печей, разумеется, нет. Окна китайские, заклеенные бумагой или затянутые частью

далембой (бумажной материей); двери не затворяются. И это в такой ужасающий

мороз! Ю.Н. и П.К. предпочли поселиться на дворе в летних палатках.

Пол в помещениях глинобитный, стены из глины и камня -

сырость и холод. Ходили в две здешних лавчонки. Хозяин первой - лама; лавочка -

небольшая комнатка в фанзе во дворе с застекленным окном, имеется чугунная

печка, тепло. Хозяин сидит на низенькой постели у окна, пьет тибетский чай, не

обращая внимания на покупателей. Продают товар его сын (или родственник) и

женщина. Направо от входа у стены автоматический молитвенный барабан, в шкафике

за стеклом статуэтки Тар, на стене танки Шамбалы, которые он наотрез отказался

продать. (Н.К. считает эту версию Шамбалы необычной. Изображен Владыка Шамбалы

тибетские или китайские хлопчатобумажные ткани резких, кричащих тонов. В другой

лавке -толстая старая женщина-тибетка, но танок здесь нет, они заменены

современными этикетками от конфетных коробок. Товар такой же, но значительно

дешевле, приблизительно на треть. Лама оценивает свой труд дороже.

Жить в Нагчу можно, несмотря на холод помещения, лишь в

зимнее время, когда все нечистоты вокруг стен фанз скованы морозом. Великое

счастье, что мы не стояли здесь, а идем теперь только проходом, рассчитываем

пробыть здесь не более трех недель. Ю.Н. был сегодня у духовного губернатора,

ответ из Лхасы ожидается через десять дней. Н.К. сравнивает наш дом лишь с

худшими китайскими фанзами, говоря, что сартские дома, а тем более ладакхских

крестьян ни в коем случае не могут даже сравниваться с отведенным нам

помещением. Сегодня приходил тибетец справляться, нет ли среди нас тантрика,

который мог бы уничтожить снег; а губернатор справлялся, нет ли у нас с собой

такого аппарата, которым «можно было бы видеть все города». Интересно бы

узнать, какова была при этом затаенная мысль этого губернатора. Здесь говорят,

что такого снега, как в эту зиму, не было уже сто лет. Народ опять-таки

приписывает это отношению Тибета к Миссии.

разрешаемые губернаторами. Американский флаг в Нагчу. Ламы разочарованы

Тибетом. «Тибетский дворянин, живущий не

хуже американцев».*

Занимаемся устройством и утеплением помещений. Несмотря на

поставленную в одном из них железную печь, в помещении утром было при

затопленной печке -11° С. Опять ходили утром по местным лавчонкам, закупая

рисовые китайские макароны, китайскую бумагу для заклейки окон, урюк, гвозди и

подобные мелочи.

Сегодня у губернаторов судебное разбирательство между

женским и мужским монастырями. В то же время будет решен вопрос «большой

государственной важности» о сдаче нам в наем двух железных переносных печек.

Впервые взвился в Нагчу над нашим фортом в 12 ч. дня американский флаг! Наши

ламы, видимо, разочарованы Тибетом - Кедубу не понравился здешний мужской

монастырь. Он и Ламаджан думают уходить из Тибета в кумбумский монастырь, а харчинский

лама заявил, что он идет в Индию. Прощание ламы из Харчина с Н.К. было

трогательно. Н.К. напутствовал его изображением Будды Всепобеждающего, а лама

просил портрет Н.К. для ношения на груди и заявил о своем твердом желании

встретиться еще раз. Правительственные винтовки снова привезли к нам на двор -

тибетцы не могут все еще удосужиться принять их.

Мы знаем Н.К. как гениального художника, деятеля

просвещения и основателя многих крупных учреждений, но мы не знаем,

в каких странах носят на груди портрет его, где созидаются буддийские храмы по

его проектам и где мыслит он создать великое культурное учреждение будущего -

Город Знания.

По всему цзонгу восемнадцать человек, посланных

губернаторами, искали для нас железные печи. У одного тибетца нашли индийскую

чугунную печь. Он заявил, что он «тибетский дворянин и живет не хуже

американцев».

между Китаем и Тибетом. Духовный губернатор о дикости лам в Тибете.

Пророчество Азары о судьбах Тибета.*

С утра были у губернатора в монастыре - обстановка

чрезвычайно грязная и бедная. В разговоре о кратчайшем пути через Гиангцзе на

Индию выяснилось, что разрешается идти лишь со стороны Индии до Гиангцзе, и то

лишь англичанам. Пройти на юго-восток через К'ам на Чашдо сейчас невозможно.

Губернатор неожиданно поделился с нами известием о военных действиях между

Тибетом и Сычуанем, причем выяснилось, что еще недавно принадлежавшие Тибету

города Литанг и Батанг отошли Китаю. Принимая во внимание низкий военный

уровень китайцев, можно себе представить, каковы были тибетские защитники. Одно

осталось невыясненным, находится ли Сычуань в союзе с Чжан Цзолингом или Фенгом.

Ответа из Лхасы губернатор ждет не ранее чем через семь или

десять дней, причем указывает, что по причине глубокого снега сейчас идти на

Лхасу все равно было бы невозможно. По его словам, снег лежит еще за четыре дня

пути после Нагчу до Роденга, чего еще не бывало. После всяких подробностей о

печах, о здоровье и о том, что «Сага-цзонг лежит на границах Сиккима», разговор

закончился характерным эпизодом.

Н.К. выразил желание посетить местный монастырь. Губернатор

задумался и сказал, что переговорит сначала с настоятелем, так как часть

монахов может встретить буддистов-иностранцев благожелательно, другая же часть

губернатор лишь подтвердил, что в названных странах монахи более осведомлены,

но в самом Тибете они дики. Предоставили духовному губернатору, бывшему

настоятелю монастыря, лучше нас знать тибетских монахов. Мысленно спросили его,

где же в этой «священной буддийской» стране, столь кичащейся какой-то своей

религиозностью, заветы Будды, где же знание и просвещение, заповеданные этим

Великим Учителем? Высоко! Азара сказал: «Будет время бедствий Тибета, когда не

признают голос Шамбалы, когда опустеют монастыри и Учение обрастет шерстью

невежества, белый покров горя покроет землю. Где же наставники народа? Знаю

преданного старого ламу в Роденге, трех полезных в Морулинге и около пятнадцати

в Рудоке и К'аме в отшельничестве. Кончается учение лам, чтобы открыть свет

Будды. Можно признать наступление времени обещанного Майтрейи. Наступает год

Шамбалы».

Сегодня днем в помещение наших монголов забрался тибетец-вор

со скованными ногами и с кистенем в руках. Взять он ничего не успел и был

отпущен, но кистень, конечно, отобран.

Н.В., несмотря на все наши предупреждения, что проводить

целые дни в постели на высотах губительно, не переменил и в Нагчу своего образа

жизни, ввиду чего мы опасаемся, что он чрезвычайно ослабеет ко времени нашего

отъезда и не в состоянии будет продолжать дальнейший путь. Губительные

последствия неподвижности на высотах мы уже видели на примере ламы Малонова, а

сегодня на примере его молодого племянника Бухаева. Вечером Н.К. и я достаточно

энергично и в последний раз предупредили Н.В. о всех губительных последствиях

его неподвижности. Неожиданно губернатор вызвал к себе Ю.Н. Оказалось, что

предполагается написать новое письмо в Лхасу о кратчайшем маршруте. В то же

время и нам предлагается снестись с военным тибетским министром Царонг-Шапэ,

который посетил Н.К. в Талай-Потанге в Дарджилинге. При этом разговоре

губернатор сообщил, что монахи очень удивлены известием о существовании

западных буддистов и не знают, можно ли допустить нас внутрь монастыря. На это

Ю.Н. заметил, что мы не стремимся особенно увидеть их монастырь, но у нас

существует обычай при посещении монастырей всегда делать вклады. Услышав это,

губернатор сказал, что он должен вновь переговорить с настоятелем.

«тибетцами Азии». Посещение монастыря в Нагчу.*

Ю.Н. послал сегодня письмо тибетскому военному министру Царонг-Шапэ

о кратчайшем пути. До этого времени Царонг был также главнокомандующим

тибетской армии, но его отстранили от второй должности по настоянию монастырей

за введение «большевистских, пролетарских обычаев» среди солдат, что

выражалось, среди прочего, в запрещении высовывать ради почтения по тибетскому

обычаю язык и в приказе об отдании обычной воинской чести, а, может быть, и в

европеизации обмундировки. Отрешенный от должности главнокомандующего, он был

оставлен в более почетной здесь должности военного министра.

Сегодня мы получили от губернатора подарок - три луковицы и

блюдце сахара. Это масштабы страны, но за лук мы чрезвычайно ему благодарны,

так как никаких овощей здесь сейчас нет. Письмо военному министру послано

духовным губернатором тайно и не с гонцом, а с торговцем, спешащим в Лхасу. Это

объясняется желанием губернатора избежать военного министерства, которое, по

его убеждению, не доставило бы письма по назначению. Таковы нравы

административного Тибета.

Между прочим, губернатор попросил сегодня фотографическую

карточку Н.К. в европейском костюме, чтобы повесить ее в своем помещении. При

этом губернатор выразил желание иметь такую же карточку в военном костюме.

Очевидно, он принимает Н.К. за военного. После полудня Ю.Н. был вызван к

губернаторам, где ему были показаны заготовленные письма о нас в Лхасу, причем

Н.К. был назван в них «верховным комиссаром над всеми тибетцами, проживающими в

Азии». Разрешение на посещение монастырей

получено, ввиду чего мы неотлагательно и посетили храмы мужского монастыря.

Предварительно все мы были приглашены к губернаторам, где нам показали все

внушительные пакеты писем о нас в Лхасу.

Большой храм отличается старинной, более двухсот лет,

живописью, причем обращает на себя внимание по исполнению изображение

Авалокитешвары. Архитектура храма гораздо скромнее, чем в Ладакхе и даже в

Монголии. Затем нам был предложен монастырский чай и показан небольшой храм,

посвященный Майтрейе и бодхисаттвам. Изображение Майтрейи, созданное около

тридцати лет тому назад, сделано наподобие изображения в Бодхгайя в Индии.

Впечатление от этого храма гораздо лучше, и мы провели там несколько приятных

минут. Губернаторы сообщили нам, что они знают, что мы «два дня сражались с

панагами и неделю стояли в боевой позиции против китайского тунг-се».

по городу.*

Привыкли к чистому горному воздуху, содержащему полезную прану.

Теперь в доме не хватает воздуха. Особенно остро почувствовали разницу в

свойствах воздуха, когда вышли сегодня утром с Н.К. на прогулку и отошли от

дома в незагрязненную местность, где и дышалось легко, и не было усталости.

Улиц в Нагчу нет, жилища построены вразброс, и между ними

груды, тысячи возов золы от сожженного в очагах аргала; валяются костяки павших

яков, баранов и собак; отхожих мест во дворах не имеется - воздух даже зимой

насыщен зловонными испарениями. Тут не приходится говорить даже об обычной

чистоте воздуха, не только уже о полезной пране воздуха высот после 11 тысяч

футов, как о виде первичной энергии, с которой не знакомы жители равнин.

Во время прогулки встретили купца, отправляющегося сегодня

на мулах в Лхасу. По его сообщению, летом от Лхасы до Нагчу считается

семь-восемь дней пути, в зимнее же время при снежных заносах до двадцати дней.

По-видимому, это тот торговец, с которым губернаторы отправляют сегодня письма.

Сколько же времени нам придется ждать ответа и пробыть в этом Нагчу?

Из дворов выбегали совершенно голые, несмотря на мороз и

снег, дети. На кучах золы и отбросов ютятся стаи бездомных собак, бросающихся в

глухих местах на проходящих. Но не только голодны собаки, вообще в стране

сейчас голод благодаря небывалым морозам и снегам, погубившим стада. Мы видели,

как населению, толпящемуся у одного из казенных помещений, выдавали пайки чуры

и цампы. Письма о нас везет секретарь губернатора.

Н.К. настолько не любит мыслить категориями прошедшего, что

даже не ходит на прогулку в том направлении, откуда мы приехали. Снега начинают

таять, и в помещениях при нетопленной печи уже 3°С. Санген-лама принес с

губернаторского двора какие-то неясные сведения, что нам придется все-таки идти

на Лхасу. С другой стороны пришло сведение, что духовный губернатор уже

спрашивал о парче, а жена его желает получить дамскую сумочку; гражданский

же губернатор загляделся на чернобурую лисью шапку Ю.Н. Действительно,

Тибет - страна исключительная, где все готовы брать самым грубым образом.

Что же касается возмещения или сотрудничества, то об этом

говорить не приходится. Гнилые нравы, такие же, как кучи лежащих вокруг домов

отбросов, которые под лучами солнца начинают уже заражать воздух. Большинство

из нас последние дни чувствует головную боль, плохо перенося после чистого

воздуха высот ядовитый аргальный дым.

Мы хотели побелить дом, но пришедшие «мастера» вместо

побелки брызжут известью с ячьих хвостов на стены. Еще раз прошу не думать, что

в дневник заносятся одни только отрицательные факты; каждое положительное явление

было бы отмечено с полным вниманием. Мы каждый день тщетно ожидаем этих светлых

проявлений жизни, а храм Майтрейи в темных затворах стоит совершенно одинокий.

губернатора. Секреты сановников. Похвала гражданского

губернатора знанию Ю.Н. тибетского языка.*

«Как прекрасна наша страна!» - пел по утрам в Чу-наргене молодой

хор. И как ужасна она, голодная, холодная и невежественная, в действительности!

Люди рады чуре и цампе, едят сырое мороженое мясо; яки не брезгают падалью, а

собаки, кроме того, и экскрементами; козы с жадностью едят замерзший ячий

аргал; мулы же едят здесь решительно все, что им удастся разжевать. Вчера и

третьего дня с утра была оттепель, и это тотчас же дало повод монахам сказать,

что «с неба получено письмо, что через три дня снега не будет». Вчера вечером

подул резкий холодный ветер; с утра сегодня морозно. Нет, до тепла еще, видимо,

далеко, будут еще февральские морозы или только утренние и ночные заморозки.

Сегодня Ю.Н. посетил второго губернатора по совету духовного

губернатора. Прежде всего выяснилось, что оба «сановника» имеют друг от друга

секреты, и таким образом Ю.Н. был законспирирован с двух сторон. Из намеков

губернатора выяснилось, что ценой ружей и еще каких-то предметов делается

возможным «выпрямить» дорогу еще до получения ответа из Лхасы. Так, например,

направление на Харцзе-цзонг, раньше отрицавшееся, сегодня уже делается

возможным. Во время разговоров была приведена собака, которую губернатор не

прочь продать. О всех материальных переговорах гражданский губернатор просил не

говорить духовному. Такая тактика, напоминающая Древний Китай или древнюю

мусульманскую политику, кажется особенно странной в наши дни. О путешественнике

Трейчмане губернатор сообщил, что у него в отдельных сумках находились

«скорострельные пушки большой силы».

При вчерашнем визите к духовному губернатору последний

показал Ю.Н. несколько карточек тибетских деятелей, желая узнать, знакомы ли

эти лица Ю.Н., называвшему ранее их имена. Сегодня приблизительно та же

процедура была проделана гражданским губернатором относительно английских

деятелей. В конце разговора губернатор поздравил Ю.Н. с умением говорить с

тибетскими чиновниками, а по знанию языка ставил его вторым после лучшего из

европейцев знатока тибетского языка сэра Чарльза Бэлла, прожившего 18 лет в

Тибете. О Бэйли он сказал, что это третий из европейцев по знанию языка, с

которым он встречался.

«Философия буддизма» Кейта.*

Утро морозное; в помещениях -5° С. К полудню на солнце

+29°С. Вчера Ю.Н., будучи у гражданского губернатора, осматривал его мулов и

лошадей, причем заметил, что к зерну прибавляют аргал и спитой чай. Животные

выглядят хорошо упитанными. Сегодня решили подбавлять нашим верблюдам к зерну и

Оказывается, гражданский губернатор ждет также и визита Н.К.

Поступило сведение, что за Нагчу через перевалы дорога улучшается ввиду

быстрого таяния снега. После полудня максимальная температура на солнце была

+31° С, в тени от +10 до +13° С. Около 1ч. дня поднялся обычный холодный ветер.

После заката солнца +2° С.

Киносъемка. Мнение духовного губернатора о

ламах Тибета. Преступный балаган и наглое

вымогательство губернаторов. Религиозный диспут. Пилюли и талисман

неуязвимости.*

Последний день января, весна вступает в свои права. Ночью в

помещениях было -2° С. Утро солнечное, снег тает. Даже на пиках Трансгималаев,

хорошо видных отсюда, появляются темные полосы. В 10 ч. утра сделали киносъемку

носил лишь формально вежливый характер.

После полудня Ю.Н. был вызван к губернаторам, где

присутствовал и майор, получивший ответ из Лхасы на свое донесение, когда он

еще первый раз был по нашему делу в Нагчу. В нем нам предлагается путь или на

Ладакх, или в Китай, то есть та версия, с которой приезжали к нам губернаторы в

Шарагол.

Губернаторы, между прочим, сказали, что мы напрасно сделали

пожертвование в монастырь, так как ламы все равно присвоят эти деньги, а лампад

не зажгут. По их убеждению, эти деньги надо было дать губернаторам, чтобы они

купили масла и передали его в монастырь. Мнение это было высказано духовным

губернатором, причем гражданский выражал полное свое согласие с ним. Хорошо же

мнение ламы-губернатора, распространяемое о ламах иностранцам!

Ю.Н. заметил, что в Сиккиме и Ладакхе ламы так не поступали,

на что губернатор ответил, что он говорит только о ламах Тибета. Губернаторы

без всяких объяснений нагло заявили, что они относятся к нам как «большой

палец», а мы к ним как «мизинец», при этом с еще большей наглостью объявили,

что ни они, ни девашунг нас нисколько не задерживали, а что это было частное

дело генерала Хорчичаба. На это Ю.Н. заметил, что Хорчичаб является крупным

должностным лицом Тибета. Губернаторы ответили, что, хотя два гонца от Хорчичаба

и проехали через Нагчу, но донесения, которые они везли, в Лхасе не получены.

Какова преступная наглость губернаторов!

Затем губернаторы сообщили, что в первом донесении о нас с

поста якобы была ошибка - вместо Великого Посла западных буддистов было

сообщено о приезде великого посла от мишими - дикого народа на юго-востоке

Тибета. Такой преступный балаган! Опять были недвусмысленные намеки на подарки,

на парчу и на винтовки.

Касаясь религиозных вопросов, губернатор спросил, зачем нам

нужны священные изображения, ведь важно носить эти символы в сердце. Затем

губернатор спросил, употребляются ли западными буддистами механические

молитвенные колеса, и был удивлен, услышав от Ю.Н., что подобная механическая

молитва на Западе не практикуется. На это Ю.Н. ответил его собственными

словами, что молитва должна возноситься в уме и сердце. Было много и других

балаганно-трагических замечаний губернатора, свидетельствующих о низком уровне

сознания тибетских чиновников. Таковы были разговоры с тибетскими властями на

сто семнадцатый день нашего задержания, причем об ургинском доньере было

упомянуто, что он «нищий», а посему вообще на него обращать внимания не стоит.

Выходили с Н.К. на прогулку и сделали несколько

фотографических снимков. Снег сильно тает, везде лужи и такое зловоние, что

страшно подумать, во что обратится в реке вода, которой мы принуждены здесь

пользоваться. В параллель ко всем разговорам губернаторов, характеризующим

сущность Тибета, не забудем, что командующий гарнизоном в Гиангцзе во время

наступления англичан в 1904 г. в страхе от выстрелов сидел, забившись в угол

маленькой комнаты с глиняным горшком на голове, в каком виде его с трудом и

вывезли из крепости, о чем свидетельствовал очевидец, служащий Н.К., человек,

вполне достойный доверия. Тогда же восемьсот тибетцев с мечами противостояли,

заверенные ламами, давшими им пилюли, что они неуязвимы; если же кто-либо

погибнет из них, то тотчас же перевоплотится в тех же местах. После первого же

пулеметного огня все они были скошены, но перевоплощения в данной местности так

и не произошло, а потому другие уже не приняли боя.

В Дарджилинге к Н.К. являлся старший служащий Доринга-Кушо с

предложением приобрести у него за триста рупий талисман неуязвимости, уверяя в

его полной испытанности, в доказательство чего предлагал повесить его на козла

и выстрелить. Тогда Ю.Н. предложил провести испытание на самом продавце,

который при этом страшно возмутился и ушел. Какая странная смесь суеверия и

мошенничества!

снимков». Гражданский губернатор «съел»

кусок шелка. Кощунство Далай-Ламы. Нашим ламам разрешено идти в

Лхасу. Духовный губернатор получил

парчу.*

Вчера к вечеру до нас дошли таинственные слухи, что генерал

якобы «съел» шесть кусков нашей парчи. Тут уже трудно разобрать, вымогательское

это измышление губернаторов или какое-то лживое объяснение пропажи парчи,

отобранной тибетскими чиновниками у ламы Малонова. Сегодняшний день Н.К.

называет днем проявления тайных снимков, так как Ю.Н. и Кончок пойдут рано

утром к гражданскому губернатору, а в сумерках - к духовному с шелком и парчой.

Гражданский губернатор, имеющий несколько жен, определенно упоминал, что у нас

имеются куски шелка. Кончок напоминает, что, если мы не выйдем дней за пять до

тибетского Нового года (22 февраля), то возможно, что нас в праздники никто не

повезет. Решили «смазать» переговоры с губернаторами.

С утра, как всегда, морозно, а затем опять будет

снеготаяние. Утром Ю.Н. посетил гражданского губернатора, и кусок шелка был

«съеден» благополучно, причем ублаготворенный «сановник» сообщил, что вместо

дикого Намру можно идти по южному берегу Тенгри-нора.

Заслуживает внимания, что истопник, растапливая печь,

заметил Ю.Н., что, конечно, все внутренние переговоры с губернатором далее не

пойдут. В книге Ч.Бэлла о Тибете передается, что в разговоре с ним Далай-Лама

сказал, что Шамбала населена каннибалами. Каковы бы ни были мотивы этого

нелепого утверждения, степень кощунства остается величайшей, в особенности в

устах «первосвященника». Недурно и вчерашнее утверждение духовного губернатора,

вступившего в религиозный диспут с Ю.Н. Когда последний предложил губернатору

поговорить о метафизике, то бывший лама и настоятель монастыря ответил, что

человек не может прочесть все книги и поэтому об этом говорить не может. Между

тем, Абхидхарма-Коша является, казалось бы, одной из основных дисциплин

буддизма. Слухи о происшедшем между Ю.Н. и губернатором духовном споре уже

циркулируют по местечку. Н.К. советует Ю.Н. возобновить при первой возможности духовный

спор, ибо таким путем лучше всего выясняется невежество лам.

Сообщают, что нашим ламам уже разрешили идти в Лхасу, но нет

животных. Вечером пришел с хатагом лама Бухаев просить прощения у Е.И. и Н.К.

за свое поведение, указывая, что он действовал только по наущению злобного Малонова.

Бухаев, боясь тех же последствий, постигших Малонова, спешил перед уходом в

Лхасу загладить свою вину.

В глубоких сумерках пришел доньер от духовного губернатора,

и во тьме Ю.Н. и Кончок понесли парчу. Лицемерие являло себя во всей красе -

губернатор заявил, что он не может принимать подарков, но, в случае назначения

самой минимальной цены, он примет парчу. Второй кусок (худший) губернатор

намерен приобрести для правительства совместно с другим губернатором за тысячу нарсангов;

при этом он жал руку Ю.Н. и уверял, что направит нас кратчайшей дорогой. Мы

имеем основание ни одной копейкой не одалживаться Тибету и потому намерены

оценить два куска старинной парчи в одну самую мелкую золотую тибетскую монету.

По обыкновению у Н.К. на сей счет есть какой-то определенный план.

из Нагчу. Намтар Гэсэр-хана.

Мошенничество майора. Вивекананда о королеве

Виктории. Губернатор эксплуатирует и

тайно допрашивает наших лам.*

Сейчас наша главная забота и тревога, где и каким образом

достать транспортных животных и как они обойдутся без травы, если весь путь до

перевала Дам-ла в области Трансгималаев занесен снегом. Другое опасение -не

задержат ли нас до наступления тибетского Нового года, то есть до 22 февраля,

так как этот праздник продолжается в Китае и Тибете иногда не менее месяца, и

таким образом мы попали бы в южные долины во время апрельской жары.

Вчера губернатор лицемерно сказал Ю.Н., что правительство

«не получило писем Хорчичаба и очень обеспокоено гибелью нашего каравана».

Опять губернатор говорил об отношениях тибетцев и англичан: «Прежде у нас были

хорошие отношения, а теперь стали много хуже». Интересно, с какой целью

губернатор неоднократно возвращается именно к этой теме?

где перекладины потолка сделаны из мечей.

Сейчас мы слушали чтение Е.И. отрывков из книги *«Знаки

дыму за плату один янчан в сутки без еды. Принесших полное раскаяние Н.К.

принимает обратно. Из дальнейших их рассказов выяснилась характерная для

тибетских чиновников проделка майора. Оказывается, майор, взяв с Бухаева

тридцать пять янчан в виде штрафа для передачи их по нашему желанию монастырю,

придержал их у себя, представив подложную расписку из монастыря в Нагчу. Теперь

майор предлагает Бухаеву возвратить последнему эти 35 янчан в случае, если Бухаев

отдаст ему какие-то очки Малонова.

Сегодня нам принесли полушо и четверть шо, причем полушо

было менее шо, а четверть - такого же размера и качества меди, как и шо.

Вероятно, это первая страна, где четверть величины равняется полной и где

четверть более половины. Интересно для математиков.

Е.И. читает письма Вивекананды. Н.К. подчеркивает три пункта

письма из Альморы от 14 июня 1897 г., которые Вивекананда предлагает особенно

отметить в адресе королеве Виктории: 1) во время ее правления все религии были покровительствуемы

и учение Веданты свободно проповедовалось как в Индии, так и в Англии; 2) ее

милосердие по отношению к бедным в Индии, выразившееся в ее личном примере по

объединению английской благотворительности во время голода; и 3) молитву за ее

долгую жизнь, а также благополучие и рост благосостояния народов ее владений.

Такой отзыв Вивекананды заставляет вспомнить о многом из прошлого.

Бухаеву разрешили поселиться у нас на дворе в майханэ вместе

с нашими ламами Кейдубом и Ламаджаном, но оказывается, что нерва губернатора

его не отпускает. Узнав о такой беззастенчивой эксплуатации, лама Кейдуб

воскликнул: «Губернатор - самый главный жулик!» Доньер губернатора продал-таки

нам собаку по имени Каду из породы лаек. Пришло еще сведение, что духовный

губернатор келейно допрашивал Бухаева и Кейдуба, что мы за люди, и высказал

свое мнение, что мы «русское посольство» и что названные ламы ему правды не

говорят.

выступления. Караваны голоков. Губернатор намерен выпустить

нас не ранее чем через два месяца.*

Ждем завтра обещанного ответа и каравана с продовольствием

из Лхасы. Однако Ю.Н. относится к этому сроку скептически и полагает, что

выйдем не ранее марта, а в Сиккиме будем в середине апреля. Сегодня вспоминали

те слухи о внутреннем росте Тибета, которые мы так благожелательно выслушивали

в пути и которые исходили от тибетцев. Но и тогда уже мы делали оговорку о

степени их достоверности, еще в достаточной мере не зная тибетского самомнения

и невежества. «Смотрим на все добрым глазом, но как бы ни была далека

действительность от слухов, все же да будет благословенна действительность, ибо

только ею созидаются ступени эволюции», - замечает Н.К.

Для сохранения скудной нормы выдачи корма нашим животным,

который мы здесь можем купить по высокой цене, пришлось продать одну лошадь за

30 янчан, а другую отдать даром. Пришло несколько голокских караванов, и

закоулки и лавки местечка наполнились этими дикарями. Улыбнемся: сегодня мыли

вновь купленную собаку за воротами; ее привели вчера к нам во всей тибетской

грязи. На кучах отбросов и аргала собрались группы любопытных, смотревших на

это ранее невиданное зрелище. Не удивимся теперь, если губернатор как-то

намекнет, что приезжие мучают животных и не есть ли это «красный обычай». Но

сама собака, очевидно, не считала это плохим обычаем, ибо не протестовала

против мытья и побелела.

Голокам разрешено завтра же идти в Лхасу. Видимо, разбойники

пользуются здесь почетом. Их караваны проходят беспрерывно, и снега, которые

нам все время выставляются препятствием, им нимало не мешают. Это

обстоятельство не должно быть забыто, тем более, что сегодня духовный губернатор

говорил Бухаеву, что намерен выпустить нас отсюда месяца через два после

получения ответа. Не сделан ли у него какой-нибудь точный расчет о дне, когда

он высосет у нас последний янчан?

революции. Полномочный представитель

Далай-Ламы в Урге был трижды посажен в тюрьму за организацию контрабанды.*

Получены сведения от губернаторского доньера, что приехал

человек, уведомивший о продвижении в Нагчу за Сан-Шунгом четырех лошадей и

пятидесяти яков с продовольствием для нас. В помещении Кончока появились запасы

водки, и к нему зачастили доньеры; опасаемся, как бы это не кончилось

каким-либо «пьяным действом».

На днях при свидании с Ю.Н. духовный губернатор рассказывал

в своем «достоверном понимании» русской революции: «Был человек "Ненин"»,

который застрелил из пистолета Цаган-Хана и его жену. После этого он влез на

еще одна женщина, которая знала белый и красный обычаи и сильно мешала этому

человеку. Тогда человек этот взял пистолет и застрелил сначала женщину, а потом

себя». На этом весь нехитрый рассказ губернатора кончается.

После полудня Нагчу взволновался слухами, что на яках везут

нам подарки от Его Святейшества и что по цзонгам приказано держать для нас яков

и лучших лошадей.

Новое к характеристике тибетцев: когда часть проживающих в

Урге тибетцев была привлечена монголами к уголовной ответственности за контрабанду,

то все они единогласно показали, что это «предприятие» было организовано

тибетским доньером в Урге. За последнее время своей деятельности в Урге

полномочного представителя Далай-Ламы трижды заключали в монгольскую тюрьму.

Ранее нам это происшествие казалось несовместимым с достоинством представителя

Далай-Ламы, но теперь мы ничему не удивляемся.

едят падаль. Фильхнеру не разрешено посетить

Лхасу.*

Снег быстро тает, окружающие нас груды почернели. В нетопленном

помещении утром +1° С; в то же время в 8 ч. утра на воздухе -2° С. В 10-м часу

утра на солнце +10° С.

Приходил с приношениями нерва цзонга и просил пожертвования

на Шамбалинский дацан в Депунге. Н.К. поставил это пожертвование в зависимость

от нашего краткого и доброго пути. Принесенное им в дар ячье мясо имеет все

признаки падали. Вообще для нас не тайна, что местные жители используют трупы

павших животных.

Вечером пришел солдат Дондуб и принес четыре шиферных плиты

со стократно выгравированной священной формулой для возложения их на менданг[[116]](#fn-116),

ввиду 15-го числа месяца. От губернаторов мы узнали, что Фильхнеру не разрешено

было посетить Лхасу и его направили на запад по Чантангу на Ладакх по обычной,

хорошо известной уртонной дороге, по которой высылают обычно иностранцев из

Тибета. В Нагчу Фильхнер приехал тоже по большой караванной дороге из Синина.

Тибета.*

Несмотря на вредные для здоровья условия жизни в Нагчу, все

мы целый день заняты делами. Е.И. и здесь продолжает весьма успешно заниматься

психическими исследованиями, пользуясь особыми географическими и атмосферными

условиями местности.

Сегодня выяснилось, что майор не только не внес ранее

упоминавшегося штрафа с Бухаева в размере 35 янчан в монастырь в Нагчу, как он

заявлял нам и предъявлял об этом расписку монастыря, но и вообще заявил, что

этих денег у него нет. Такова этика тибетского майора, признавшегося в этом

мошенничестве в присутствии духовного губернатора.

По-видимому, по предписанию из Лхасы губернаторы срочно

собирают караван, но вопрос в том, куда нас направят. В 9-м часу вечера явился

к Кончоку нерва цзонга и сообщил, конечно, под строжайшим секретом, что только

что прибыл ответ («кален») из Лхасы. Содержание «калена» нерве будто бы пока

неизвестно. Он обещал, в случае если узнает, сообщить все утром. Со стороны Кончока

были какие-то странные замечания, что на Ладакх мы не идем, но что не пришлось

бы ему ехать в Лхасу. Если такой разговор возникает, то в Лхасе ему не миновать

тюрьмы «за содействие иностранцам». В последние дни у Кончока одна мысль -

эмигрировать из Тибета. Даже ему, многое повидавшему в Китае и Монголии,

тибетская жизнь не под силу. Будем ждать событий.

губернаторов. Мы идем на Сикким никем еще не

пройденным путем, с севера на юг. Разрешение

послать телеграммы и письма. Губернатор оправдывает

тибетское правительство в нашем задержании. Мотивы задержания.*

Утро морозное - в помещении -3°С. В 9 ч. утра к Кончоку

пришел доньер (чиновник). Ю.Н. встретил его вопросом: «Что нового?» На это

доньер определенно ответил, что ничего нового нет, и завел пустяковый разговор

о собаке. В начале 11-го часа утра Кончок сообщил по поручению духовного

губернатора, что ответ действительно получен и пакет сейчас будет распечатан в

присутствии гражданского губернатора и доньеров, а потом произойдет обсуждение

ответа. После этого будут приглашены Н.К. и Ю.Н., которые, по тайному совету

губернатора, должны говорить в этом собрании настойчиво. Действительно, в 11 ч.

пришел доньер с приглашением на совещание. Происшедшее там представляется мне

так: от девашунга получен ответ, что обычно указывается дорога обратно на Цайдам

или на Ладакх, но, принимая во внимание, что Посол - великий человек и мы люди

великой страны и буддисты, правительство не имеет ничего против, если мы

изберем путь на Сикким. Ни одного дня нас губернаторы не задержат, как только

получат сведения от населения о проходимости путей.

Переговоры отличались характерными эпизодами. Так, например,

духовный губернатор заговорил с Ю.Н. по-монгольски о каких-то деталях пути, а

затем, обращаясь к гражданскому губернатору и майору, не знающим монгольского

языка, сказал по-тибетски: «Если мы не пропустим их на Сикким, то двое из них

(Ю.Н. и Н.В.) немедленно поедут на Лхасу и как мы сможем их остановить?»

Гражданский губернатор и майор согласились с духовным губернатором. Затем

духовный губернатор неоднократно прерывал Ю.Н. по-монгольски, говоря, что он

уже понял, в чем дело. Так или иначе, но сегодня обстоятельства повернулись

таким образом, что впервые в истории Миссия сможет пройти весь Тибет с севера

на юг никем еще не пройденным путем.

Еще не так давно нам было разъяснено, что мы не можем писать

писем ни Далай-Ламе, ни девашунгу, но теперь сам губернатор предложил нам

написать письмо девашунгу о том, чтобы при нас оставили слугу-тибетца Кончока,

которого в противном случае майор и гражданский губернатор грозились, как

упомянуто выше, отослать в Лхасу. Он же хочет отправиться в Индию. Получается,

что по вопросам буддизма Н.К. не мог сноситься с Далай-Ламой, а по совершенно

частному делу служителя Кончока разрешено это сделать!

В течение уже долгого времени мне приходится наблюдать, как

вокруг Н.К. начинают собираться и наслаиваться обстоятельства, запутываясь

наконец в какой-то гордиев узел, и в конце концов все дело разрешается

благополучно - находится какая-то совершенно новая, неиспользованная

комбинация.

Сегодня было предложено послать телеграммы на английском

языке с точным тибетским переводом и письма в Америку о том лишь, что мы

здоровы. И это после того, как почти в течение четырех месяцев мы тщетно

посылали о себе телеграммы и письма и в Америку, и английским властям в

Сиккиме, и американскому консулу, но все это возвращали нам обратно. У нас

имеется расписка губернаторов о приеме нашей первой телеграммы в Америку и

резиденту Сиккима в ноябре, но ввиду отсутствия последствий, очевидно, эта

телеграмма не послана. Можем ли мы верить в искренность намерений губернатора

теперь, тем более что губернатор упоминал о разрушении телеграфа? Не забудем,

что именно в течение четырех месяцев нам воспрещалась всякая связь с внешним

миром.

Вечером Ю.Н. был снова приглашен к -духовному губернатору.

Главной темой разговора была попытка оправдания губернатором тибетского

правительства в нашем задержании. Основной причиной, по словам губернатора,

было поведение недавно высланного монгольского посольства, которое ложно

назвалось верующими буддистами, приехавшими просить нового Богдо-Гегена для

Монголии. Как выяснилось потом в Лхасе, все это оказалось ложью. Вторым

обстоятельством, смущавшим правительство, были какие-то слухи, что Фенг,

теснимый Чжан Цзолином, будет отступать на Тибет. Характерно также сообщение

губернаторов о том, что официальный союзник Фенга сининский амбань известил

Тибет, что он ничего общего с Фенгом не имеет и лишь под давлением вооруженной

силы оказывал ему некоторое содействие. Дорога нам указывается по северному

берегу Тенгри-нора на Санджа-цзонг и затем на юг через Трансгималаи, вероятно,

через перевал, пройденный Свеном Гедином[[117]](#fn-117),

задержанным около Шигацзе.

обещая краткий путь. «Великие держатели» - Махатмы.

Ламы-тунеядцы.*

Вчера окончательно наметили наш путь вместе с губернаторами.

Что же в сущности сделали для нас губернаторы, так много обещавшие? Где же то

«выпрямление» пути, о котором они говорили, «съедая», по местному выражению,

подарки? Нам говорили, что пусть только правительство разрешит идти на юг, на Сикким,

а губернаторы позволят идти кратчайшей дорогой. Когда же пришел «кален» -

разрешение, то, конечно, губернаторы ничего не сделали.

Обычно во время обеда, когда мы собираемся все вместе,

возникает какой-либо интересный общий разговор. Вчера, например, Н.К. говорил

об одном удивительном факте в освещении индусских и северо-монгольских

источников. Из индусских источников известно, что несколько лет тому назад один

из Махатм спешно совершил путешествие с юга вглубь Монголии. Указывалось, какие

огромные переходы ему приходилось делать, спеша по неотложному делу, - один раз

пришлось пробыть в седле 60 часов без отдыха. Каково же было приятное изумление

Н.К., когда в Монголии ему был передан тот же эпизод в монгольской версии, что

показывает, насколько деятельность Махатм широко известна среди народов

Востока.

В Монголии Махатм называют Держателями. Не забудем, что

Махатмы - это члены Гималайского Братства. Монголы рассказывают, что один из

высоких лам, живших в Монголии, должен был перед смертью передать одну тайну

высокого значения избранному им доверенному лицу. Но лама впал в

продолжительное беспамятство, и положенное не могло совершиться. Тогда с юга

приехал к нему Великий Держатель и своей силой помог ламе очнуться и совершить

предначертанное.

За ночь выпал глубокий снег. Губернаторы послали гонца в

Лхасу, чтобы оттуда было дано распоряжение по цзонгам о нашем точном маршруте и

о готовности транспорта. Будем верить, что все эти распоряжения будут сделаны.

Утром был слышен какой-то вой. Оказалось, тунеядцы-ламы, которых в монастыре

двести человек, созывали жителей цзонга сгребать снег у них с крыш. Один из

этих лам нагадал Цирингу, который хотел идти сначала на юг, что все, кто пойдет

в направлении Джягара, то есть Индии, умрет. С ближайшим караваном наши ламы

идут в Лхасу.

указан. Н.К. об области Шамбалы и

Большом Каньоне в Аризоне.*

Сегодня уже 126-й день нашего «сидения». Уже треть года, как

мы задержаны, и все никак не получим ясный ответ о дальнейшем маршруте. До

такой наглости тибетское правительство до сих пор еще не доходило. Но все же по

некоторым намекам губернаторов нам ясно, что какое-то соображение об

ответственности за все происшедшее у них возникло.

Ночью опять вихрь и снег. Опять завывали дармоеды из

монастыря, созывая народ расчищать крыши. Мучаемся все время с неточностями

карт и полным несоответствием названий: так, например, называемый губернаторами

Намру-цзонг на картах обозначен Лангма-цзонг; также невозможно точно установить

место Сага-цзонга и других.

У Е.И. сегодня болит горло, требуется молоко, которого здесь

достать нельзя. Н.К. говорит, что до сих пор не может привыкнуть к тому, что

тибетцы с такой наглой беззастенчивостью выказывают свое невежество и дикость.

У некоторых малокультурных народов сохранился по крайней мере инстинкт оговориться

о своей темноте и невежестве, но здесь это самодовольно выставляется на вид и

подчеркивается в полной уверенности своего превосходства.

Сегодня говорили о том, насколько несообразным может

показаться, что Гималайское Братство - Община Мудрых, Шамбала, местопребывание

Махатм, находится в такой неприглядной стране, как Тибет. К этому Н.К. за

обедом вспомнил о посещении им Большого Каньона в Аризоне, когда после

живописной пустыни поезд устремляется по безжизненной плоскости, поросшей

мелким кустарником и чахлыми деревьями. Ничто не предвещает приближения к чуду

природы, и только подойдя к самой балюстраде обрыва, вы неожиданно переноситесь

в другой мир. Эта аналогия очень поучительна.

Губернатор обещает нашим троим ламам - торгоуту из

Астрахани, Кейдубу, и двум бурятам, Бухаеву из Иркутска и Ламаджану, что они на

днях пойдут в Лхасу с обратным караваном, который по приходе сюда простоит лишь

сутки. Что касается других лам из Цайдама, китайских подданных, то им говорят,

что они пойдут только после нашего выступления. Почему бурятам предоставляется

такое преимущество перед монголами? Не под парчовым ли покровом оно

совершается, так как лама Кейдуб передал губернатору три аршина новой парчи,

купленной торгоутом по 25 рублей аршин, то есть около 40 нарсангов за аршин;

губернатору парча уступлена почти по себестоимости - по 45 нарсангов.

Ложь тибетцев.*

Ночью и утром мороз; в помещениях -5° С. О нашем

продовольственном караване из Лхасы нет никаких сведений, хотя прошло уже более

двух недель со дня его предполагаемого выхода. У Е.И. продолжает болеть горло.

Ю.Н. читает труды английского ученого Макговерна[[118]](#fn-118),

серьезно изучавшего буддизм. О ламаизме Тибета он замечает, что «немногого

стоит тибетский буддизм, учение его заключается в дьявольских танцах и

составлениях ненужных заклинаний».

А между тем лик Тибета, представший нашему взору, все более

искажается, и гримаса его становится все уродливей. На 127-й день мы все еще

находимся на положении пленников, не можем продолжать путь и даже понятия не

имеем, когда нас отпустят. Кругом какая-то бесконечная паутина лжи. Все

сведения разноречивы, и все сводится к вымогательству от нас взяток, подарков и

последнего серебра. Что было бы здесь с путешественником, отправься он в путь с

точным и строго ограниченным количеством денег, соответствующим теоретическим

расчетам пространства и времени? Ведь никто здесь даром или в долг ничего не

дает. Когда мы писали генералу о деньгах, он вообще на этот вопрос не ответил;

майор же и губернаторы уверяли, что о деньгах нечего беспокоиться и

рассказывали какие-то сказки о готовности принять американские чеки. Все это

оказалось сплошной ложью, и у нас из тридцати пудов китайского серебра и

бумажных монгольских тугриков осталось менее двух тысяч янчан, которых далеко

не хватит до конца пути. Откуда эта повсеместная тибетская лживость и как

уродлива личина одичавшей страны!

Сегодня солнце ярче, начало опять таять, но над горами уже

появились тучи. Мулы наши съели свои попоны из кошмы, а сегодня один из них

съел хвост лошади Маруськи. Удивительно прожорливые и всеядные животные! Другое

отрицательное качество мулов: они вообще не привыкают к своим хозяевам. Об этом

единогласно свидетельствуют все, знающие мулью породу.

Сиккиме. Грядущий Майтрейя был заповедан

Буддой в Непале. Параллель между Сиккимом,

Непалом, Монголией, Ладакхом и невежественным Тибетом. Далай-Лама — неудачливый

правитель.*

С утра стало теплее; будем надеяться, что снеготаяние

продолжится. Н.К. обеспокоен нездоровьем Е.И. Он говорит, что «воспламенение

открытых центров может легко угрожать различными опасностями, и обычные

жаропонижающие и прочие средства здесь мало чем могут помочь». Н.К. вспоминает,

что в 1924 году, как раз в это время, он и Е.И. выезжали из Талай-Потанга в

Сикким. Было чудесное светлое утро, и сиккимские монастыри, расположенные на

вершинах гор, манили своей красотой. Сикким не обманул их ожиданий, укрепив

незабываемые ценные впечатления, а его набожные жители оставили о себе самое

приятное воспоминание.

В феврале 1925 года Н.К. и Е.И. направлялись в к границам

Непала; по горам стлался туман, и вновь их путь сопровождался самыми лучшими и

полезными впечатлениями. Запомнилось несколько типов гуркхов, отличающихся

сознанием воинского духа и преданностью; примечательно, что первое изображение

Будды пришло в Тибет именно из Непала, который может гордиться тем, что в его

краях трудился сам Благословенный. Там же был заповедан и Грядущий Майтрейя. И

сколько Махатм и буддийских подвижников следовало путями Сиккима и Непала! Все

это так значительно и так привлекает к этим местностям! Здесь же, в Тибете, мы

видим одно бесчеловечие и дикость, не совместимые ни с каким учением. Вот уже

128-й день, а мы по-прежнему в полном неведении о сроке своего освобождения из

тибетского плена. В то же время Н.К. с большой симпатией вспоминает о Монголии с

ее большими возможностями, берущих начало в ее славном прошлом. Вспоминает и о

Ладакхе, с его героическими развалинами и монастырями, хранящими ценные

реликвии; с этим городом связано имя Великого Гэсэр-хана, его камни помнят и

Христа, и Будду. Этот Ладакх является для Н.К. источником многих вдохновений.

Какая разница между всеми этими странами и невежественно-кичливым Тибетом!

Сегодня Кончок сообщил Н.К., что к нему просит разрешения

явиться с приношением какой-то тибетский лама, направляющийся в Ургу. Н.К.

ответил, что, во-первых, он незнакомым людям писем не дает, а во-вторых, в Урге

тюрьма очень холодная, и еще неизвестно, в каких настроениях отсюда уехало

монгольское посольство. Отличный пример тибетского самомнения и наглости.

В соседнюю лавку только что прибыл караван из Лхасы, который

за два дня пути отсюда обогнал наш продовольственный караван, брошенный в пути

из-за гибели правительственных яков. Спрашивается, если из бесснежной Лхасы,

где вдоволь сена, соломы и гороха, нельзя получить 50 годных для пути яков, то

откуда же губернаторы соберут 140 необходимых нам выносливых животных? Ясно

одно, что там, где беспрепятственно проходят частные караваны, яки Его

Святейшества Далай-Ламы дохнут. Какой незадачливый правитель! Отличный пример

негодности тибетского правительственного аппарата.

Час от часу сведения о Тибете становятся уродливее. Ю.Н.

говорил доньеру губернатора о болезни Е.И., указывая на вредность зараженного

нечистотами воздуха Нагчу. На это доньер - тибетский чиновник - ответил:

Остается только благодарить небо, что мы не в Лхасе и туда не

собираемся, иначе нам пришлось бы пить эти благорастворенные воды. Даже

сам Далай-Лама не может перенести лхасского «благоустройства» и живет в Норбу-линге.

Цыбиков в своей книге о Тибете говорит о спертом и чрезвычайно трудном для

дыхания воздухе Поталы. Тот же тибетский чиновник дал нам совершенно

противоположные сведения о намеченной для нас дороге. Где же конец этому

издевательству и лжи?!

отъезда на 24 февраля. Сын губернатора незаметно

вытащил у Н.К. перчатки из кармана. Некоторые ламы повернули

обратно, не заходя в Лхасу.*

Вчера вечером Ю.Н. и Н.К. посетили губернатора для

переговоров о сроке нашего выступления. Срок назначен губернатором на третий

день тибетского Нового года, то есть на 24 февраля. Опять поносил Хорчичаба,

очевидно, желая продемонстрировать перед иностранцами «единение тибетских

властей». Собиравшегося уехать отсюда восвояси майора губернатор задержал,

поручив ему собрать для нас 80 яков. Долго распространялся о болезни Е.И.,

приписывая ее плохой воде. Губернатор уверяет, что цзонг около Тенгри-нора,

местоположение которого мы не можем определить на картах, находится не далее

часа пути от северо-западной части озера (Намру-цзонг или Лангма-цзонг).

Впрочем, тут же прибавляет, что цзонга там никакого нет, а имеется несколько

домов; и бруствера этих укреплений, вероятно, сделаны, как и здесь, из куч

нечистот. Вчера губернатор пояснил, что разрешение на приезд для переговоров из

Шаругона в Нагчу только четверым (без сопровождения доктора) членам Миссии,

было продиктовано его исключительной заботой об остальных членах экспедиции,

находящихся в болезненном состоянии. Разве это не издевательство, если ему

известно о том, что уже пять человек из сопровождавших Миссию случайных и

посторонних лиц, в том числе и жена майора, умерли!

Е.И. чувствует себя сегодня немного лучше, режим - только

охлажденное кипяченое молоко. Среди дня Н.К. и Ю.Н. опять были на совещании у

губернатора по поводу срока нашего отправления из Нагчу. Конечно, число,

назначенное губернатором накануне, сегодня оказалось уже неверным. Теперь

называется 27-28 февраля. Точный маршрут по-прежнему не определен.

Присутствовавший во время разговоров мальчик, сын губернатора,

попытался незаметно вытащить из кармана у Н.К. перчатки ... Итак, нам, видимо,

предстоит бессмысленно терять свое время, наблюдая за жизнью Тибета, желающего

продемонстрировать нам присущие ему черты. Некоторые из наших лам решили не

заходить в Лхасу, а прямо направиться из Нагчу обратно в Цайдам, считая, что в

Лхасе только отберут их деньги и домой им возвращаться будет не с чем.

Молоко, запасенное нами в бидонах в Шаругоне, кончается. Здесь

достать его вообще нельзя, между тем Е.И. при воспалении горла оно крайне

необходимо. Точно так же трудно достать какие-либо древесные материалы для печи

в ее помещении, так как Е.И. не переносит аргального дыма, выделяющегося при

сжигании плотного ячьего помета. При этом не забудем, что яки, как и

большинство тибетских животных, не брезгуют от голода и падалью. В то же время

известно, что дым, получающийся от сжигания органических остатков, содержит

наибольшее количество синильной кислоты. К вечеру выяснилось, что молоко можно

достать только в том самом Шаругоне, где мы стояли. Значит, на большой дороге в

Тибете кружку молока можно получить за 60 верст. Губернатор сообщил, что яки

будут нам даны 25 февраля, чему верится с трудом.

бессилие Тибета. «Губернаторы» хотели бы

«купить» у нас часы. Лама варит «чан». Гипноз Тибета

как «священной области» должен быть развеян.*

Вчера просили послать верхового за молоком, но оказалось,

что в Нагчу «губернаторы» не имеют в своем распоряжении ни одной лошади, точно

так же, как они не имеют власти приказать старшинам выделить хотя бы за плату

кого-либо для этого поручения. Когда к наглости и самомнительной

невежественности прилагается еще полное административное и военное бессилие,

картина получается потрясающая.

Сегодня утром истек самый крайний срок, назначенный

«губернаторами» для прибытия нашего продовольственного каравана. Конечно,

никакого каравана мы не дождались. Вместо этого стало известно, что наши

продукты по-прежнему находятся за перевалом Санг-шунгом и вместо необходимых

правительству 50 яков местные старшины дали всего 18. Застряли в пути также и

праздничные продовольственные продукты, выписанные «губернаторами». Еще один

пример полного их бессилия. Надо прибавить, что эти таможенные «губернаторы» не

имеют в своем «цзонге» в распоряжении ни одного солдата и никто их не

слушается. Не являемся ли мы единственными людьми, принявшими их по какому-то

недоразумению всерьез? На днях они просили Ю.Н. обучить кого-либо в Нагчу, как

обращаться с винтовкой. Конечно, Ю.Н. от такой чести уклонился.

Хотя «губернаторы» абсолютно непригодны для решения каких бы

то ни было практических вопросов, продемонстрировав перед нами совершеннейшее

административное бессилие, но подаренные Хорчичабу часы не дают им, видимо,

спать, и потому, дождавшись темноты, они прислали своего доверенного сказать,

что хотели бы «купить» у нас часы. Сумерки являются необходимым для них

Перед празднованием Нового года, который наступает 22

февраля и особо чтится в праздном Тибете, где так много тунеядцев в монастырях,

Нагчу старается навести в своих домах относительную приглядность. Не забывают в

то же время о заготовке большого количества ячменного тибетского пива «чан». В

одной из лавчонок мы видели много корчаг праздничного зелья. При лавочке же

оказался целый самогонный завод. Конечно, ее владелец - «почтенный» лама; в ней

имеется алтарь со священными изображениями, по стенам - танки, и механическое

молитвенное колесо, движимое часовым механизмом, неустанно «замаливает» грехи

ламы. А когда-то мы слышали, что в Тибете якобы вырезают за курение губы, а

пьянство карается высшей мерой. Гипноз Тибета объяснялся фактом проживания в

одной из его областей высоких Махатм и Учителей Знания, по этой причине он

считался священной областью. Народ же в своих представлениях облекал его

святостью благодаря обилию монастырей и пребыванию здесь Далай-Ламы. Теперь

наступила пора раз и навсегда отделить невежественный Тибет со всеми его

ламаистскими суевериями от высокого понятия Шамбалы как местопребывания высоких

Учителей, ничего общего с современным Тибетом не имеющих. В это время Н.К.

смотрит на приобретенное им изображение Манчжушри - символа справедливости - и

говорит: «Посмотрите, как он взмахивает мечом мудрости!»

Не будем удивляться многим рабьим привычкам Тибета, зная,

что еще в 1911 году так называемый вице-король Тибета не смел садиться в

присутствии китайского амбаня в Лхасе, как о том рассказывал очевидец, бывший

китайский офицер С, служивший у Н.К.

Е.И. все еще болеет.

Таши-Ламы. Им спекулируют китайцы. Духовный губернатор «заушил» сининского

амбаня. Пьяный «губернатор».*

За ночь пришло три каравана: из них один - с запада, два

других - из Лхасы. Яки очень малорослы и слабосильны, даже в этих животных

чувствуется какое-то вырождение. Нашего каравана все нет; по словам прибывших,

он шел следом за ними. Еще одно доказательство того, что здесь всякая частная

инициатива успешна, а правительственная бессильна. Продаваемый нам по дорогой

цене ячмень не доставляется вовремя, и о каждом мешке его и аргала приходится

затевать длинные разговоры. Рассчитываем, когда соберется наш караван,

обещанный к 25 февраля, но приходим к решению, что в Тибете лучше оставить

всякое планирование.

«Кроме этнографичности, - замечает Н.К., - страна эта не дает

никакого духовного материала, в противовес окружающим областям - Ладакху,

Сиккиму, которые полны самых глубоких настроений. Видимо, сам народ когда-то

подметил эти особенности, ибо с Ладакхом связывается высокое имя Гэсэр-хана, а

в Сиккиме жил и учил Падма Самбхава[[119]](#fn-119);

в здешние же места большие буддийские личности не заходили. Теперь от Тибета

императором, принял уже тамгу, но по некоторым соображениям официально на

престол еще не вступил. Успокоив этим буддистов-калмыков, Янь Дугу поставил

калмыцкую заставу для прекращения движения паломников в Тибет.

Для пестроты предлагаемой картины приведем следующий факт.

Недавно губернаторы спрашивали Ю.Н., может ли американец приказать Фенгу не

занимать Тибет? Не забудем, что духовный губернатор, уже бывший на покое, вновь

был призван к управлению как лицо, особенно просвещенное, знающее политическое

положение и опытное в дипломатическом отношении в силу своей бывшей службы доньером

в Пекине и Синине. Это тот самый, который в свое время при ведении тонких

дипломатических переговоров «заушил» сининского амбаня.

наших людей, очевидно, предполагая в нас какую-то военную экспедицию. Очевидно,

правящая верхушка Тибета, сознавая факт полного социально-экономического

развала страны, опасается, что Тибет может быть завоеван китайцами или кем-либо

еще. Простые люди, как мы убедились, думают так же, спрашивая нас по пути,

скоро ли придут китайцы. Это их заветное желание, ибо они полагают, что при

китайцах им было бы лучше.

С утра сегодня холодный ветер; небо обложено тяжелыми

снеговыми тучами. Все сидим в фанзе в своих помещениях, однако прохладно и в

шубе, мерзнут ноги. Для Е.И. так и не удается достать молока. Сегодня посылали

к лавочнице-торговке с просьбой приобрести где-либо молока по какой угодно

цене. Она сообщила, что достать его нельзя, у нее самой осталось из 160 яковых

коров всего три, да и те не доятся от бескормицы. Поступило странное

распоряжение «губернатора»: не давать нашим ламам из Бурятии, идущим в Лхасу,

аргала. Это можно расценить как наказание за их желание идти в Лхасу. Приехали

из Лхасы трое человек: один - майора, двое других - «губернатора»,

сопровождавших из Лхасы наш продовольственный караван. Последний ожидается

сегодня вечером или завтра утром.

Возвратились от духовного «губернатора» ламы, ходившие к нему за

аргалом, и сообщили, что «губернатор» и его жена пьяны. Точно так же и Кончок

наш пьет целыми днями. Тибет - пьяная страна, что бы об этом ни говорили и как

бы это ни скрывали!

«губернатора». Аттестация английских властей

Индии, данная майором.*

К 12 ч. дня пришел наш караван, но разгрузился почему-то на

дворе «губернатора». Новый возмутительный поступок духовного «губернатора» с

нашими ламами из Бурятии. Он заявил им сегодня, по словам ламы К., что вообще

неизвестно, когда они пойдут на Лхасу, что без подарка ему они вообще не

пойдут, а теперь они должны заплатить за аргал за 26 дней по янчану за мешок.

Лучшей пропаганды против Тибета, которую ведет духовный «губернатор» всеми

своими действиями, трудно себе и представить. Даже ламы, которые еще недавно

считали Далай-Ламу святым человеком, теперь на все лады поносят его.

Сегодня пришло для нас очень неутешительное известие, что

удастся, по-видимому, собрать только 80 яков, остальное количество будет

заменено людьми. Но как же можно пуститься в путь с малорослыми и слабосильными

людьми, которые не могут поднять полуторапудового мешка зерна? Характерная

особенность Тибета: когда вам говорят, что дают от правительства подводы,

транспорт и снабжение, не подумайте, что это бесплатно; само собой разумеется,

как дело второстепенное, что вы должны заплатить за все по самой высокой цене.

Около 2ч. дня доставили наконец во двор продовольственные товары.

Пришли и оба «губернатора», майор, солдаты, доньеры и возчики. «Губернаторы»

принимали деятельное участие в подсчете и разборке продуктов. Позднее явились

ламы-буряты с просьбой к «губернаторам» о скорейшем пропуске их в Лхасу,

вернее, о предоставлении им верховых яков. При этом майор сказал, что они могли

бы идти с нами в Индию. На замечание Ю.Н., что англичане их не пропустят, майор

возразил, что из Тибета в Индию пропускают любого, будь он даже убийцей.

Прекрасная аттестация Индии и английских властей из уст тибетского майора,

данная в присутствии «губернаторов», иностранцев и многих свидетелей!

Посмотрим, что на это скажут англичане. «Губернаторы», не имея, конечно, своих

яков, направили лам к местным жителям, а те наотрез отказались исполнять

приказ. Здесь администрация часто попадает в такой заколдованный круг.

«губернаторам». Донос Малонова и Бухаева.

Буряты-доносчики. «Губернаторы» вымогают новые

подарки.*

Вчера трое лам-бурят признались, что они дали гражданскому «губернатору»

15 янчан, и тот посоветовал им дать взятку также и духовному. Сообща они

поднесли последнему серебряные часы, но, к их изумлению, положение нисколько не

улучшилось. Тайна эта тоже раскрылась. Вчера вечером Кончок сообщил нам, что

умерший Малонов сделал в Чу-наргене на нас донос о том, что мы «красное

посольство из Москвы». Эту же версию поддерживал в Нагчу и его племянник Бухаев,

а остальные двое на допросах - К. и Л. - «умывали руки» и говорили, что они

вообще не знают, что мы за люди. Таким образом, нам стало ясно, почему вчера

гражданский губернатор сказал им при нас по-тибетски: «Убирайтесь вон, вы

слишком много врете!» Ламы теперь боятся ехать на яках в Лхасу, опасаясь той же

участи, какая постигла доносчика Малонова: последний, усаживаясь на яка,

неожиданно для всех умер.

Так мы каждый день являемся свидетелями проявления людьми их

истинных качеств. Оглядываясь назад, припомним, что взятые нами в дорогу буряты

старались нанести нам наибольший вред. Первый из них, Ц., пытался предать нас

монголам из Юм-бейсе; другие сделали чрезвычайно опасный лживый донос китайским

чиновникам, а третьи - ламы, будучи довезенными сюда с полным удобством, -

пытались предать нас тибетцам! Все эти доносы, видимо, были тщательно обдуманы

и направлены против нас с предвкушением особо тяжких и убийственных для нас

последствий. Один из них грозил нам даже китайской тюрьмой.

Е.И. встала с постели, почти поправившись. Сегодня Ю.Н.

предстоит ряд неприятных визитов; по намекам «губернаторов», нам надлежит

сделать им целую серию подарков, иначе наш отъезд опять затянется: гражданский

«губернатор» получает шапку Ю.Н. черно-бурой крестовой лисицы и еще кусок

шелка, жена духовного «губернатора» - серебряный сервиз, дамский несессер и

шелковый халат. Вместо несессера предполагались духи, но она заявила, что эту

«индусскую воду» уже имеет и вместо этого настойчиво требовала несессер,

который, к счастью, нашелся у Е.И. Даже майор должен получить испанский наган с

патронами. К нашему возмущению, мы только таким образом можем получить право

выезда из этой «страны». Вот уже скоро пять месяцев, как мы находимся в плену у

тибетцев и практически изучаем на себе «благородные» методы

тибетской администрации.

Первый же визит Ю.Н. к гражданскому «губернатору» возымел желаемые

результаты - обещано дать бумагу о нашем маршруте, еще раз обещаны яки на 25

февраля и предложено со второго же цзонга идти на юг. Днем ветер и холодная

погода.

«губернатора». Подарок майору.*

Вчера вечером Ю.Н. до 9 ч. был у духовного «губернатора».

Подарки супругой его благополучно «съедены» и обещано содействие. Новые

любопытные подробности о духовном «губернаторе». Он был уже четыре года в Лхасе

на покое, на пенсии, и, нарушив обет монашества, женился. В прошлом году летом

ему были предложены Далай-Ламой два назначения. Одно - посланником при

Таши-Ламе в Китай (обратите внимание на необычность этого назначения). Другое -

губернатором в Нагчу, что считается самым важным здесь назначением на севере

страны, причем Далай-Лама дал ему статус духовного, несмотря на нарушение

ламского обета. Очевидно, подобные нарушения обетов при извращении Учения не

так уж редки. Подтверждается, что духовный «губернатор» выдвинут на этот пост в

Нагчу как выдающийся в Тибете образованный дипломат и политик, знающий «люксо»

(обычаи) всех народов. Из этого ясно, что все поступки «губернатора» в

отношении нас надо считать верхом административного опыта, политики и

дипломатии Тибета!

Кончок утверждает, что в назначенный «губернаторами» срок мы

все-таки не выйдем. Сегодня за обедом, собравшись вместе, мы все чувствовали

себя очень польщенными, считая, что в лице духовного «губернатора» мы имели дело

с одним из самых выдающихся дипломатов Тибета, особо уважаемым самим

Далай-Ламой. Даже в трагических ситуациях иногда допустима шутка, ведь Нагчу-цзонг

Правда, воины Нагчу незримы, но кому же неизвестно, что одно заклинание

Далай-Ламы - «Океана Знания» и «Держателя Молнии» - немедленно выявит

бесчисленное непобедимое воинство! Мы уже упоминали, как британцы, занявшие

Лхасу, были устрашаемы сорока тысячами воинов, которые навеки остались

незримыми и неощутимыми.

Вместо испанского револьвера, которого мы не нашли, подарили

майору кожаные теплые американские перчатки, пообещав в случае своевременной

доставки яков сделать ему еще подарок.

Административная «слойка» Тибета. Ламы-буряты идут в Лхасу

пешком.*

Ночью сильный мороз. Утром столбик спирта комнатного

термометра полностью ушел вниз. Можно считать не менее -35° С. Северо-восточный

ветер. Лошади сильно дрожат от холода. Днем на солнце в Нагчу бывало до +40° С.

Таким образом, разница иногда превышала 70° С. Недаром Свен Гедин считал свое

третье путешествие из Ладакха в Тибет наиболее тяжелым. Со слов «губернаторов»

выясняется, что пограничные области Тибета представляют собой какой-то «слоеный

пирог». Например, Нагчу находится в ведении «губернаторов», полоса Чу-наргена

под властью генерала, ближайшая за Чу-наргеном местность Шингди опять в ведении

«губернаторов», а кому принадлежат дальнейшие местности, понять вообще

невозможно. Таким же образом местность Джекундо находится под властью сининского

амбаня, а область севернее ее опять входит в состав Тибета. Сегодня совершенно

не удается писать чернилами - замерзают на кончике пера.

Н.К. и Ю.Н. возвратились с совещания у «губернаторов», где

был назначен «точный» срок нашего выступления - 27 февраля - и обещаны

тибетские паспорта и все путевые бумаги до Сиккима. Пользуясь отсутствием на

совещании майора, «губернаторы» усиленно сваливали вину за нашу задержку на Хорчичаба.

Видимо, они боятся ответственности и потому заранее желают наметить ответчика.

Но нам совершенно безразлично, кто виноват из чиновников. Отвечать будет перед

американскими организациями тибетское правительство, а не Хорчичаб или нагчуские

«губернаторы».

Уходят пешком в Лхасу трое лам-бурят, о которых «губернаторы» на днях

еще отзывались как о «скверных» людях. Ясно, что в Тибете скверным людям всегда

предпочтение.

церемония изгнания злых сущностей перед Новым годом.*

Ночью и утром опять сильный мороз. Утром в 10 ч. -21° С.

Перед тибетским Новым годом, который наступает 22 февраля под именем Года

Земного Дракона, духовный «губернатор» прислал нам в подарок четыре мешка

молотого горошка для животных.

У Е.И. сегодня с утра болит голова. Лучше всех переносят

путь, в смысле заболеваний, Людмила и Рая - ни разу серьезно не болели; оно и

понятно, принимая во внимание их общее здоровье и молодость.

Вчера и сегодня появилось много нищих, группами заходящих

во двор. Тибет нищий, но это нищие из нищих! Тут нищенство

уже непритворно. Все эти группы являются, громогласно и жалобно причитая

нараспев.

Сегодня Е.И. и Н.К. рассматривали издание Брентано

произведений Н.К.

В 2 ч. дня возвратились с торжественной духовной церемонии, на

которую были приглашены властями. Сегодня как бы «сочельник» перед праздником,

когда здесь изгоняют «злых сущностей», предварительно принеся им жертву. Около

1 ч. дня торжественная процессия лам в красных мантиях и шляпах, со священными

изображениями, сопровождаемая двумя чиновниками в парадных одеяниях и красных с

кистями шляпах, несших курения, а также вооруженной «рогатыми» ружьями и мечами

стражи из граждан, выступила со двора духовного «губернатора». Мы в это время

были приглашены к нему на чай. Служение происходило на одном из холмов, где был

сложен из аргала большой треугольник, внутри которого развели огонь. Служил

лама, державший в руке черный платок и колокольчик, остальные стояли

полукругом, ударяя в барабаны и литавры, один трубил в рожок. Мы поспели от

«губернатора» уже к концу этого служения, когда вскоре в огонь костра были

брошены приношения злым духам. Последние, по верованиям тибетцев, должны из

огня набрасываться на эти приношения; в то же время стража подходит и стреляет

в огонь из ружей. Толпа «благочестивых» зрителей тотчас же, как только были

застрелены «злые сущности», бросилась к костру хватать остатки приношений,

предохраняющих якобы от ружейной пули. Стража, обнажив мечи и взмахивая ими,

бросилась вверх по холму за уходившей духовной процессией. На этом «духовное»

торжество и закончилось.

К вечеру ожидается более грандиозная процессия из монастыря.

В 4ч. дня отправились в монастырь, где с крыши уже ревели две гигантские трубы,

усердно надуваемые двумя ламами. Служение совершалось с еще большей

торжественностью, чем утром, и в большем составе лам и духовых инструментов. В

заключение все двинулись за ворота монастыря, где произошло сожжение жертвы и

избиение набросившейся якобы на нее «нечисти». Все эти тибетские религиозные

процессии в шляпах в виде петушиных гребней, в пышных красных рубищах-мантиях

настолько сказочны и театральны, что, думается, присутствуешь на каком-то

представлении, а не в далеком, диком Тибете. Все это так необычно и чуждо

сознанию европейца! Духовный «губернатор» предложил Н.К. послать Далай-Ламе в

маршрута!

«Знаки Агни-Йоги».*

Беседовали с Н.К. о йогах. Каждая из существующих Йог является

как бы специальным дополнением одна к другой и служит развитию целей и методов.

Йога, объединяющая духовные достижения с полным участием в земной жизни.

центрах» в напряженной эволюционной деятельности на земле.

Позволю себе привести здесь несколько подлинных выражений из

книги *«Знаки Агни-Йоги»:*

*«Хотящий плавать должен бесстрашно броситься в воду.

Решивший познать Агни-Йогу должен преобразить ею всю свою жизнь. Почему люди

думают, что можно Йоге уделять часть ленивого досуга, пребывая в нечистых помыслах

все остальное время? Именно, все действия должны быть проникнуты очищающим

огненным устремлением.*

*Помните, как начинал с вами познание Агни-Йоги, так же и

вы вводите ваших учеников в пределы Огненной Йоги. Как ваятели, начинайте

касаться разных сторон сырой материи. Неожиданно, неустанно высекайте искры

огня жизни из поверхности хаоса. Как игра Великой Матери достигает мощи в

извивах спирали энергии Фохата, так мужественно дайте людям все неожиданное

понимание обобщения жизни при познании Беспредельности. Не обращайте внимания

на ныряния и взлеты духа, ибо это могут быть лишь кольца спирали движения. Хуже

ровная невнимательность и самомнение.*

*Агни-Йога пусть ведет путем построения пламени, являя подобность

вечному зарождению космических образований. Самая обобщающая Йога накладывает

обязательства построения всей жизни, соответствующей внешне незаметной

дисциплине. Если эта незаменимая дисциплина может не быть цепями, но

претворится в радость ответственности, то можно считать первые Врата открытыми.

Когда будет осознано сотрудничество с дальними мирами, тогда откроются Врата

вторые.*

*Когда же будут поняты основы эволюции, тогда упадет

затвор третьих Врат.*

*Наконец, когда будет понято преимущество уплотненного

астрала, тогда затвор четвертых Врат упадет. Наряду с этим продвижением

зажигаются огни центров познания и приходит чувствознание среди молний

тончайших энергий. Так берегите Огонь Познания и берегите растущую мощь».*

Говорили о том, как трудно ученым-исследователям

ознакомиться с этой мало исследованной областью возможностей *открытых

особое значение желез внутренней секреции, придется вскоре обратить внимание и

на изучение деятельности узлов или скоплений нервного вещества симпатической

нервной системы и связанных с нею особых центров восприятия. Таинственные до

сих пор «огненные чакры» войдут в область обычных научных исследований. Ничто

этим не умалится, но человечество приобретет новые возможности.

Долго и оживленно говорили сегодня вечером с Е.И. о деятельности

Е.П. Блаватской и многих отдельных эпизодах ее жизни.

140-й день нашего плена. Цены на корм растут. Жалоба

старшин. «Пусть Земной Дракон осудит

Тибет». Новогодний визит и прием у

духовного «губернатора». Художественный критик Риттер о

творчестве Н.К.*

Первый день тибетского Нового года Земного Дракона. С

раннего утра на дворе духовного «губернатора» толпы народа: раздают праздничное

угощение - куски мяса и прочее.

Ночь на Новый год справляли, очевидно, не столько люди,

сколько бродячие собаки: всю ночь стоял оглушительный лай и вой. Если б не

гибель нашего каравана, мы, конечно, не встречали бы в Тибете этот

«оглушительный» Новый год в конце февраля на 140-й день нашего пленения. По

этому случаю вспоминаем, как майор по приказу генерала запретил нам продавать

во время стоянки в Чу-наргене наших верблюдов, мулов и лошадей. Именно тогда

были покупатели - проходившие монгольские караваны.

В это же время, после отъезда генерала, майор и старшины

настаивали, прикрываясь доброжелательностью, чтобы мы немедленно отправили

наших животных за 50 верст в Цомра, то есть именно в то место, где, как мы сами

убедились впоследствии, вымерли от голода даже местные, привычные яки. Исполнив

коварный совет майора, мы окончательно лишились каравана. Цены на лошадиный

корм для нас все растут - здесь мы уже платим за полуторапудовый мешок 13 нарсангов,

то есть около 9 мексиканских долларов, что более чем в девять раз превышает

обычную цену в европейских странах.

Выяснилось еще одно любопытное обстоятельство,

характеризующее не только действия правительственных властей, но и нравственный

облик народных избранников - старшин, подавших правительству жалобу на то, что

«америханы» якобы не заплатили им за какие-то продукты. Поэтому они ходатайствуют

перед правительством об отмене для них налогов на будущий год. Это бессовестная

и очевидная ложь, так как, если бы мы не заплатили, они не выпустили бы нас из Шаругона,

ибо даже плату за яков до Нагчу по два нарсанга они нам не поверили в долг и очень

шумно потребовали немедленно уплатить вперед, иначе, как мы упоминали ранее,

грозили не дать животных.

Вспоминаю предложение Н.К. вскоре же по приходе в Чу-нарген,

где обнаружился недостаток корма, послать часть животных на продажу в Нагчу,

чему майор резко воспротивился, говоря, что в Нагчу покупателей нет. Между тем

в это время в Нагчу было много караванов, нуждавшихся в животных, и даже

теперь, здесь, мы немедленно были встречены вопросом, нет ли у нас животных на

продажу. Все это наглядно показывает, какие коварные давались нам советы и

какие принимались меры, чтобы лишить нас средств передвижения, так как теперь

мы убедились, что они были совершенно бессильны воспрепятствовать нашему

продвижению.

Н.К. добавляет: «Пусть Земной Дракон в этот день и осудит

Тибет!» Жалоба, поданная на нас правительству, тем более возмутительна, что мы

никакого дела непосредственно со старшинами в Чу-наргене не имели - все

поставляло нам правительство через майора и по его распоряжению, и расчеты были

произведены через него же: все деньги выдавались майору на руки или

командированным майором лицам. Как рассчитывался и рассчитывался ли вообще

майор со старшинами и хорами, - нас это совершенно не касается, так как мы

обязаны были доверять должностному лицу, приставленному к нам Хорчичабом.

Н.К. очень озабочен тем обстоятельством, что «губернаторы»

скрывают стоимость следующего нашего каравана, несмотря на наши повторные

вопросы, так как мы никаких одолжений или подачек со стороны тибетского

правительства принимать не намерены. Какое же новое коварство может быть скрыто

в этом умалчивании?! До сего времени мы не остались должны ни одного медного шо;

наоборот, от нас получили все, что только могли: и драгоценные подарки, и

серебряные янчаны за непомерно оцениваемые ими продукты.

После двукратного приглашения от духовного «губернатора» мы

были вынуждены нанести ему новогодний визит. Вместе с нами пришел к нему и

гражданский «губернатор». В назначенное для нашего приема время никого из

посторонних поздравителей не было. Оба «губернатора» и семья духовного были

парадно одеты, даже с украшениями из драгоценных камней. На пальце духовного

был большой тибетский золотой перстень с крупным индийским изумрудом

безукоризненного цвета и блеска. Визит длился не более 20 минут, во время которого

мы обменивались незначительными любезными вопросами и ответами; предложен

был чай и сладости. В течение предыдущих визитов духовный «губернатор»

неоднократно обращался в шутливой форме к Н.В., прося продать или подарить ему

часы, хотя бы неисправные. Сегодня он также не удержался и обратился с той же

просьбой, как бы продолжая шутку. Нам, однако, думается, что ему действительно

хочется иметь часы, так как, несомненно, он слышал от майора о подаренных Хорчичабу

золотых с жемчугом карманных часах.

Ставили сегодня граммофонные пластинки вагнеровских опер

«Валькирии» и «Парсифаль». По этому поводу Н.К. вспоминает, как один

петербургский художник говорил Н.К. о вагнеровских абонементах в опере, что, по

его мнению, они чрезвычайно скучны, и Н.К., вероятно, только по положению

своему должен посещать их. Один из лучших немецких художественных критиков, Риттер,

сравнивал творчество Н.К. с творчеством Вагнера, подчеркивая, что, как Вагнер в

своих композициях восходил до «Парсифаля», так и Н.К. в своем творчестве

восходил до высоких образов.

Тибета.*

Вчера в ближайшем от нас строении были какие-то танцы, но в

общем праздник не внес каких-либо изменений в повседневную жизнь, разве только,

как говорят, практически все перепились. Мы это ощутили на нашем тибетце Кончоке,

который напился тибетским ячменным пивом «чан» до бесчувствия. Это мутная

кислая жидкость со слабым привкусом пива.

Вспоминали, насколько основы старой буддийской «Винайи» не

соответствуют современному ламаистскому монастырскому укладу. Н.К. замечает:

«Поучительно было бы заглянуть в сознание ламаиста, которому предложили бы

действовать по истинным заветам Великого Будды».

Насколько естественна и привычна в здешней жизни

антигигиена, показывает сегодняшний случай, когда на соседнюю с нашей фанзой

мусорную кучу выбросили павшую лошадь. Никто не дает здесь себе труда вывезти

павшее животное хотя бы немного подальше от жилищ. Как мы уже упоминали, между

домами в Нагчу (улиц здесь нет) валяется много костяков и трупов крупных и

мелких животных. Никак не укладываются в сознании пышные наряды

правительственных властей, украшенные драгоценными камнями, с омерзительными

грудами нечистот и нищетой народа. Бедность удерживаемого в невежестве народа,

для которого правительство ничего не делает, очевидна и не подлежит никакому

сомнению. Не подлежит сомнению и факт естественных богатств страны, лежащих

мертвым капиталом, как невозможно усомниться в наличии богатств, накопленных

правящими классами.

Мы уже упоминали при описании тибетских властей, что одежды

их и весь облик напоминают дореформенный Китай. Каким образом могло случиться,

что тибетцы заимствовали только отрицательные стороны старого Китая? Неужели их

потенциал самобытности был настолько слаб? Правда, китайские писатели всегда

называли тибетцев диким народом.

на гору. Предания об «Иссе». Подлинность

существования Христа.*

Несмотря на праздники, никакого оживления не видно, а

главное, в Тибете совершенно нет радости и песен. Н.К. говорит, что народ,

который перестал петь, уже несет в себе разложение. При этом Н.К. вспоминает

звонкие песни Ладакха и Сиккима, которые поются не по обязанности, не для

заработка, а выражают душевное настроение.

Около 11ч. духовный «губернатор» отправился с процессией на

гору к субурганам. Лошади своей он не имеет и потому принужден был просить у

нас, случайных прохожих, одолжить ему лошадей, причем лошадь для него

требовалась с необрезанными хвостом и гривой. Таковая у нас нашлась в образе

Серого. Четверо наших лам сегодня отправляются в Лхасу на восьми мулах за плату

135 янчан. Все-таки те люди, о которых «губернатор» говорил, что это «худые

люди», отправляются первыми.

Сегодня говорили, насколько распространены по всей Азии

среди буддистов и мусульман предания об «Иссе», в особенности в Ладакхе как

месте Его пребывания и проповеди, согласно местным преданиям. Указывают на Ле

(Лех) и пруд около базарной площади, где, возвратившись из Братства, Он

проповедовал под деревом, перед отправлением в Палестину. Та рукопись, о

которой впервые упоминал Нотович, и теперь хранится в монастыре Хеми, в 50 милях от Ле в Ладакхе. Рукопись эта на тибетском языке и основана на существующих местных

преданиях. Конечно, известная часть миссионеров приходит в ярость при

упоминании об этих преданиях, хотя в них не содержится ничего умаляющего Христа

или кощунственного, однако им противна сама мысль о какой-то связи Иисуса с Учением

Будды и буддийскими странами. Определенная часть миссионеров легче мирится с

никому неизвестным периодом жизни Христа, возвращая Его после диспута во Храме

Иерусалимском обратно в Египет и совершенно не допускает мысли о Его пребывании

в Индии и Гималаях, куда, по существующим преданиям, Он в юности отправился с

караваном купцов через Аравию. Между тем те же миссионеры охотно мирятся с

пребыванием апостола Фомы[[120]](#fn-120)

в Индии и с путешествием в Индию Аполлония Тианского[[121]](#fn-121),

описанным его учеником Дамисом.

Вспоминаю, сколько клерикальной злобы было обрушено на Н.К.,

после упоминания им тех же фактов в своих записках. Тем же, кто утверждает

мифичность самого существования Христа, можно, кроме ссылки на Иосифа Флавия[[122]](#fn-122),

напомнить о найденной в Сирии плите с эдиктом римского правительства о

преследовании последователей Иисуса.

продуктами. Недоброкачественность

пронизывает Тибет сверху донизу. Мнение «губернатора» о

тибетских сановниках. «Каменный век».*

Неожиданно опять заболела Е.И. Ужас нашего положения

заключается в том, что мы вынуждены питаться абсолютно недоброкачественной

пищей. Молоко, которое мы смогли запасти в мерзлом виде в Шаругоне, теперь

совершенно разложилось. Масло ячье, изначально грязное и недоброкачественное,

теперь тоже испортилось. О качестве и происхождении мороженого ячьего и

бараньего мяса лучше не говорить, так как здесь был падеж животных. Привезенные

из Лхасы в небольшом количестве мороженые танджерины (мандарины) сгнили. Наш

пресловутый продовольственный караван доставил, главным образом, корм для

верблюдов и лошадей, а для нас, кроме нескольких банок «искусственного»

сгущенного молока, - несколько полусъедобных китайских консервов бамбука и

корнишонов в имбире, скорее врагов пищеварения, чем приправы к пище. Даже в

самой неразвитой стране можно было бы все-таки ожидать доброкачественности по

крайней мере примитивных продуктов первой необходимости. Здесь же

недоброкачественность пронизывает страну, видимо, сверху донизу, во всем ее

быте и во всех ее проявлениях.

Посылаем «губернаторам» подлинник заготовленного еще в Шаругоне

медицинского свидетельства о необходимости безотлагательного и кратчайшего

прохода на Сикким. Удивляемся, что до сих пор не получили никакого ответа ни от

герцога Доринга, ни от военного министра Царонга. В ответ на заданный в связи с

этим вопрос духовный «губернатор» ответил: «Надо иметь большое сердце, чтобы

говорить о Вашем деле в девашунге, а оба эти человека имеют маленькие сердца».

Предоставляем искушенному дипломату лучше знать и вернее судить о своих

сановниках. Жена духовного «губернатора», мучимая, очевидно, тщеславием,

прислала просить сделать ее фотографию.

С утра семь полунагих женщин и трое детей, помогающих им,

мелют тремя ручными мельницами горох для животных. Мельница состоит из двух

круглых мельничных камней около полуаршинна в диаметре, наложенных один на

другой; верхний вращается деревянной ручкой. Горох в Тибете снаружи имеет

темно-синий цвет, несколько напоминая ягоду чернику или гонобоб (голубику).

Н.К., наблюдая за этой примитивной работой, вспомнил свою картину «Каменный

век» и добавил: «Стоило ли земле существовать миллионы лет, стоило ли истекать

двум тысячам нашей эры для того, чтобы мы видели эту абсолютную примитивность

существования? Ведь то же самое и решительно теми же самыми способами

производилось десятки тысяч лет тому назад. Конечно, эти люди в лучшем случае

выше шаманства подняться не могут».

Опять идет снег. Ровно в полночь на 10 сентября 1927 года мы

вступили на территорию Тибета, и вот идет уже шестой месяц нашего пребывания в

этой сумеречной стране нибелунгов. Но коварному владыке страны Альбериху

все-таки, несмотря на «шапки-невидимки», поймать Зигфрида не удалось, и мы все

же на днях уходим в страну тепла и света.

Е.И. Пьяная откровенность майора. Безобразная сцена у

«губернаторов».*

Здоровье Е.И. сегодня лучше: встала с постели и выходила на

прогулку. Ее внезапные недомогания, характеризующиеся быстро изменяющимися и

переходящими симптомами, а также отеком рук, носят, несомненно, все признаки

нервных заболеваний, напоминая подобные же у Е.П. Блаватской. Разумеется, опыт

Е.И., предпринятый под руководством высоких Учителей Востока, является более

сложным и значительным по своим последствиям, чем у Блаватской, и пока

единственным в своем роде.

Сегодня ожидаются яки для нашего каравана из Чу-наргена. Сообщить

об этом и попрощаться перед своим завтрашним отъездом пришел пьяный майор. Из

разговора с ним, благодаря его нетрезвому состоянию, выяснился ряд характерных

и ценных сведений по поводу нашего задержания. Оказывается, перед нашим

приездом в Шингди у Хорчичаба был гражданский «губернатор», с которым

состоялось соглашение о нашем передвижении в Чу-нарген и далее. Таким образом,

наше задержание всецело отнесено майором за счет духовного «губернатора», так

как по возвращении гражданского «губернатора» в Нагчу и докладе его о

состоявшемся соглашении с Хорчичабом духовный «губернатор» якобы воспротивился

пропуску. Гонец-солдат, посланный генералом через Нагчу в Лхасу, бесследно

пропал с письмами. Так донесений генерала в Лхасе получено и не было. Майор

заявляет, что он служил нам хорошо, а все письма и первое медицинское

свидетельство отправил генералу. На вопрос Н.К., понимает ли майор все значение

случившегося, он ответил, что об этих гражданских вопросах он говорить не

может, так как его дело - убивать людей, но понимает, что все вышло очень

плохо. Мы все с изумлением слушали, как тибетское должностное лицо,

прикладываясь к «чану», который принес и подносил ему Кончок, разоблачало

«губернаторов», говоря о «гражданском», что тот имеет «три души» (редкое

явление природы).

Обещанные сегодня яки не пришли, ввиду чего Н.К. и Ю.Н.

отправились в 4 ч. дня к духовному «губернатору», где был уже и «гражданский».

Вызвали майора, который оказался совершенно пьян и уже собирался уезжать.

«Губернаторы» обратились к Ю.Н. и Н.К., прося их сказать майору, что если он

уедет, то Миссия немедленно отправится в Лхасу. Произошла безобразная сцена:

пьяный майор махал руками перед лицом гражданского «губернатора» и кричал, что

он уже собрался в дорогу, а «губернатор» ехидно извивался, смеясь над ним.

Духовный «губернатор» тоже громко хохотал. Майор, видимо, хотел сбежать, не

дождавшись яков, затребованных им от старшин-хоров именем Хорчичаба и по

приказу Далай-Ламы. Между прочим, сегодня было получено из Лхасы какое-то

письмо, о котором Кончок говорит, что в нем лхасское правительство извещает

«губернаторов» о назначенном следствии по поводу нашего задержания и гибели

каравана. По словам Н.К., у «губернаторов» замечалось какое-то смятение;

«гражданский» держал в руках письмо, перечитывая его, и почему-то иногда

рассматривал его на свет. Весьма характерно замечание майора о том, что первый

человек, приехавший к нам в Шингди, не был унтер-офицером генерала и что этот

посланец больше к генералу не вернулся. Более чем странно, что это уже второй

бесследно пропавший гонец. Предполагаем, что во всем происходящем кроется

какая-то очередная тибетская западня, направленная на то, чтобы еще дольше задержать

нас здесь.

гибели каравана. Решительный ультиматум майору.*

Сильный мороз, ниже -25° С. У Е.И. опять перебои в сердце.

Вспоминая вчерашнюю безобразную сцену, которую даже Кончок назвал «зрелищем»,

Н.К. говорит: «Меня утомила эта пятимесячная ложь со стороны тибетцев. Первый

раз в жизни я вижу людей, которые бы лгали не в свою пользу». Вчера

«губернаторы» отказались принять медицинское свидетельство, говоря, что его

надо передать Хорчичабу, который уже давно письмом уведомил нас, что мы должны

сноситься исключительно с «губернаторами». По-видимому, «губернаторы» забыли и

о письмах генерала, и о своих письмах нам, и о своей расписке об отправке нашей

первой телеграммы, иначе, конечно, они пытались бы заполучить обратно все эти

неприятные для них документы.

Так или иначе, даже с приезда «губернаторов» в Шаругон

прошло уже два месяца. Неужели и эту задержку они приписывают Хорчичабу?

Вечером у нас даже возникла мысль послать телеграмму в Америку и резиденту

Сиккима, но мы вспомнили, что могли бы послать только письмо о здоровье, а не

телеграмму, иначе говоря, необходимо важный элемент срочности пропал бы, а

между тем Н.К. чувствует всю необходимость неотложного сообщения с Америкой по

разным делам, чтобы избежать непоправимых последствий. Н.К. вспоминает, что

доньер в Урге собирал целое совещание тибетской колонии, прежде чем выдать

бумаги на проезд в Тибет нашей Миссии. Бумаги были выданы после настояния всей

колонии.

Сегодня Н.К. и Ю.Н. опять были у «губернаторов», где

выяснилось, что действительно ими получен запрос по приказу Далай-Ламы, кем мы

были задержаны, почему и каким образом была допущена гибель нашего каравана.

«Губернаторы» со своей стороны признали, что этот поступок Тибета нарушает добрые

отношения с Америкой. При этом стало известно о странных показаниях, данных, по

всей видимости, майором, о том, что к нам в Шингди унтер-офицер приезжал

самовольно, поскольку такого распоряжения генерал не отдавал. По этому поводу

«губернаторы» предложили написать правительству письмо с изложением

обстоятельств задержания. Присутствовавшему здесь же майору «губернаторы»

заявили, что, если к 9-му числу первого тибетского месяца, то есть к 1-му числу

нашего марта, с его стороны не будет предоставлено 70 яков, то Миссия в тот же

день выступит не на Нам-ру, а в Лхасу для принесения личной жалобы, а майора

«губернаторы» арестуют и отправят в Лхасу под суд. Предоставляем читателям

возможность оценить слова майора, ибо как это мог подчиненный генералу чин «самовольно»

прибыть к нам для задержания и осмотра вещей.

шли в Лхасу. Мучительные заседания и

неизвестность положения.*

Вчера вечером привели всего лишь 32 яка. «Губернаторы»

известили лхасское правительство, что если до 1-го марта майор не доставит

яков, то мы идем на Лхасу. Конечно, этот путь ближе, и «губернаторы», видимо,

очень хотят этого, так как думают, что все случившееся будет улажено самим лхасским

правительством, и они останутся в стороне. Но мы опасаемся по прибытии в Лхасу

еще какой-нибудь очередной задержки и потери времени. «Губернаторы» почему-то

уже давно поторопились оповестить всех, что мы едем теперь на Лхасу.

Гражданский «губернатор» спрашивал, почему мы не перенесли лагерь к генералу в К'аме,

в Биру-гомпа, чтобы сохранить наших животных? Мы ответили, что хотели идти к

генералу, писали ему об этом, но ответа не получили; просили об этом и майора,

но он нас не пустил и вместе с тем не разрешил продать животных.

Среди дня зашел пьяный майор, опять ругал «губернаторов» и

на вопрос о животных категорически заявил, что он «не может их достать из

своего желудка», при этом майор отказался идти с нами к «губернаторам».

Вечером состоялось мучительное заседание у «духовного»,

который вновь бесстыдно увиливал от своих прежних заявлений, сваливая всю вину

на генерала и майора. По-прежнему не имеем ни разрешения на выход, ни точного

маршрута. При этом было назначено заседание на завтра утром для окончательного

решения, причем нам было предложено послать специального человека к

«гражданскому», чтобы он, по обыкновению, утром не опоздал. В довершение всего

«духовный» неожиданно, скороговоркой, спросил: «А Вы будете еще ружья